Последние из молодых

— Он просто пропадёт, как и…

Скала вошла в зону Экрана. Но вместо того, чтобы — беззвучно и тривиально — исчезнуть, будто стёртая с ткани мира, она рассыпалась фейерверком оранжевых искр. На мгновение, столь краткое, что Рей едва успел ухватить его взглядом, поверхность Экрана стала видимой. И покрылась паутиной светящихся линий. Потом всё пропало, словно померещилось.

В тишине, повисшей в наушниках, он отчётливо услышал судорожный вздох. Почти всхлип. Рей дёрнулся, неуклюже разворачивая стрекозу.

— Эрда? Эрда, ответь!

Собственный голос в переговорном устройстве прозвучал истерично и отрывисто, выдавая внезапно нахлынувшую панику. Сеть оранжевых линий по-прежнему горела перед внутренним взором ядовитой паутиной, недобрым предзнаменованием чего-то непонятного и пугающего… Но в следующий момент в ушах зазвучал уверенный, едва не звеневший голос:

— Этого не может быть! Как вам это нравится? И ни отцу, ни мне никто ничего не сказал. Для чего вообще нужны патрули, если они не замечают элементарного!? Кто-то за это ответит!

О нет, Эрда не была напугана. Она была в ярости. Её стрекоза вильнула в сторону, разворачиваясь и беря курс на ближайшую башню.

— Эй, подожди! — неуверенно окликнул Рей.

Никакого ответа, только бешено работающие лопасти её челнока, всё удалявшегося и удалявшегося, как Рей не пытался его нагнать. Он попробовал снова:

— Что хоть произошло?

И, наконец, с оттенком нарастающего смятения:

— Эрда, ты же не полетишь туда сейчас?

Нет, он не боялся исключения из союза поэтов. И даже нескольких месяцев в комфортабельных (хоть и возмутительно древних) казематах Брюнниса — тоже. Если быть совсем честным, то это даже придало бы Рею некоторый романтический ореол и выделило бы его среди других юных поэтических дарований. Но вот от одной мысли о том, что об их вылазке станет известно прабабушке Алитее, Рей покрылся холодным потом.

— Полечу! — почти прорычала Эрда, кажется, и вправду разозлившаяся ни на шутку.

— Не полетишь, — вмешался третий голос: Кая. — Мы нарушили режим, обошли патрули, вскрыли купол и воспользовались музейными экспонатами. Каждый из нас преступил правила, причём несколько раз. Ты действительно хочешь, чтобы все об этом узнали? Лично я — нет.

Его стрекоза резко преградила путь стрекозе Эрды, да так, что та едва успела затормозить. Они замерли, покачиваясь в пустоте почти экран к экрану. Она попыталась было обойти его, но он снова встал на её пути.

— Экран истончается, Кай! Ты это понимаешь? Он скоро станет проницаемым! — на этот раз в голосе было больше тревоги и усталости, чем злости.

— Понимаю.

— Тогда что ты предлагаешь?!

«Ничего он не понимает, — мысленно проворчал Рей, которому наконец-то удалось поравняться с ними. — И я не понимаю. Чтобы знать, как функционирует Экран, в наше время надо быть инженером и иметь такого отца, как у неё. Впрочем, что бы ни случилось, это совершенно не повод подставлять нас». Но вслух произнёс другое:

— Ты же работаешь с Экраном. Значит, ты можешь сделать какие-нибудь расчёты и «случайно» найти слабое место. Верно?

— Верно! — выдохнула Эрда, неохотно остывая. — Простите ребята.

Кай

Он склонился над столом. Подсоединил провода к записывающему кристаллу и медленно увеличил звук. Услышав от Эрды «он становится проницаемым», Кай не смог отказать себе в том, чтобы закинуть микрофон, который теперь дрейфовал в космосе неподалёку от границы Экрана. Запись была очень плохого качества, но различить отдельные радиочастоты всё же можно было. Мир за пределами экрана кишел информацией: чужой, разной, неизвестной жизнью…

Кай вздохнул. Как много он отдал бы за то, чтобы посмотреть на внешний мир. Посмотреть по-настоящему, а не на старых диафильмах: на звёзды и планеты, галактики и астероиды, туманности и чёрные дыры… Он задумчиво коснулся татуировки на правой щеке. «А возможно даже пройти через гравитационную воронку». Увидеть первую далёкую родину своего народа, прогуляться по опустевшим улицам городов-музеев, навсегда замороженных в прошлом.

Но пока Кай даже не мог понять, о чём были эти радиограммы, летящие сквозь космос: языки вселенной света слишком изменились за те тысячелетия, что Брюннен-Джи провели за Экраном… Кай отсоединил кристалл и спрятал в карман. Ему нужно было найти Рея.

Эрда

На трёхмерной голограмме перед ней сияли силовые поля Экрана. Чем больше расчётов Эрда делала, тем меньше ей нравилось то, что она видела. Экран не просто мог разрушиться: если ничего не предпринять, то он утратит стабильность в самое ближайшее время.

«Как отец мог проглядеть такое?»

Просто невозможно. За Экраном следили сотни лучших инженеров планеты. Его прочность поддерживалась даже не веками — тысячелетиями. Экран был несокрушим… всегда!