Лицемер. Наставник

Жаба издала тихий рокочущий звук и открыла глаза. Невилл улыбнулся.

— Проснись, Тревор.

— Ква!

Отступив, он позволил жабе выпрыгнуть из шкафа… На пол комнаты приземлился уже мужчина.

— Доброе утро, Невилл, — зевнул он, сонно моргая.

— Здравствуйте, сэр, — мгновенно засмущался тот, испытывая ужасную неловкость из-за того, что помешал Тревору выспаться.

— Никаких сэров, — покачал головой мужчина и потрепал его по плечу. — Меня зовут Рабастан, Стэн. Ну или Тревор, — подмигнул он.

— Очень п-приятно.

— Значит так. Раз уж ты меня разбудил ни свет, ни заря…

— Простите…

— Всё в порядке, — поспешно успокоил Рабастан. — Но времени до завтрака у нас много, можно потратить его с толком и поговорить. У тебя же наверняка масса вопросов.

Невилл хотел было кивнуть, но понял, что в голове пусто.

— Не знаешь, что спросить в первую очередь? — снова улыбнулся Рабастан и, когда Невилл кивнул, предложил: — Тогда я сам выберу, с чего начать.

Возражать Невиллу и в голову не пришло. Рабастан по-хозяйски открыл ящик с носками и достал палочку бабушки Каллидоры. Взмахнул ей — кровать сама собой заправилась. Ещё пара взмахов — и комната приобрела вид идеального убранного помещения.

— Садись, — предложил он, махнув рукой в сторону кровати, а сам устроился на стуле. — Для начала… Смотри, — он направил палочку на дверь и внятно произнёс: — Дефнето!

— Я знаю! Это звукоизоляционное заклинание! — подскочил Невилл.

— Правильно. Теперь нас никто не подслушает. Итак… Как ты уже знаешь, я — анимаг. Когда ты в первый раз появился в Азкабане… Видишь ли, Невилл, никому до Августы Лонгботтом не приходило в голову приводить в Азкабан детей, поэтому мы все были очень удивлены, когда увидели тебя.

— А почему?

— Дементоры — охранники Азкабана — очень страшные существа. Они влияют не только на самочувствие и настроение, что ты наверняка и сам заметил, их воздействие глубже. И если взрослые маги, в принципе, могут с ним справиться, то дети… Риск слишком велик.

— Бабушка хотела пробудить во мне магию, — зачем-то сказал Невилл, словно хотел найти для Августы оправдание.

— Это тот редкий случай, когда цель не оправдывает средства, — качнул головой Рабастан. — Так вот твой визит нас поразил. А твои слова заставили действовать. Помнишь, ты сказал, что Августа называет тебя сквибом и всячески третирует? — Невилл потупился. — Так нельзя обращаться с маленькими волшебниками. Магия может вовсе не проснуться, если ей не дают возможности развернуться. В общем, Рудольфус решил тебе помочь. Но, ты же понимаешь, из Азкабана это сделать довольно-таки затруднительно. Поэтому вместо него к тебе пришёл я.

— А разве вы не…

— Я — анимаг, — и так поняв, о чём его хотят спросить, продолжил Рабастан. — К сожалению, моя аниформа мало подходила для того, чтобы покинуть Азкабан, именно поэтому я не предпринимал попыток раньше. Но ты нуждался в помощи, и мы решили рискнуть. Ночью я превратился в жабу и спрятался в камере брата. Охрана не сразу хватилась, был скандал. Меня, конечно же, искали, однако охранный периметр не был нарушен, и в конце концов все пришли к выводу, что один из охранников превысил свои полномочия и убил меня, а от тела избавился, опасаясь последствий. Поиски прекратились.

— Так вы официально мертвы? — ахнул Невилл, поражённый, что из-за него кто-то совершил столько опасных действий.

— Верно, но это неплохо: меня ведь никто не ищет. Пару недель мы выжидали, а потом стало очевидно, что с реализацией плана мы поторопились. Жабы зимой неактивны. Хотя человеческим разумом я понимал, что нужно делать, животное тело отказывалось нормально функционировать. Пришлось мне прятаться у брата. Мы ждали лета, когда я смогу самостоятельно спуститься к берегу, а там уже… — он замолчал и махнул рукой, мол, уже неважно. — Однако судьбе было угодно иначе распорядиться этим временем. Как я уже говорил, посетители в Азкабане вообще редкость. В первый год после ареста к нам ещё захаживали родственники врагов: поглумиться, оскорбить, плюнуть в нас. А потом поток поредел и совсем иссяк. Августа, к слову, приходила трижды. Поэтому, когда появился ты… Мы поняли, нужно во что бы то ни стало воспользоваться ситуацией и покинуть Азкабан вместе с тобой.

— Но почему вы не сказали?

— Невилл, малыш, мы ведь не знали, как ты отреагируешь, — мягко заметил Рабастан. — А потом я приходил в себя — я ведь говорил, что был болен.

— А теперь вы здоровы?

— Не совсем, но жизни ничто не угрожает. Самое время решить, как быть дальше.

В жизни Невилла началась белая полоса. Рабастан говорил с ним, как с взрослым, никогда не отказывался отвечать на вопросы (разве что иногда откладывал обсуждение каких-то тем на потом) и терпеливо объяснял всё, что Невилл был не в состоянии понять с первого раза.