Мы считаем, что осознанное размышление чем-то лучше, хотя по сравнению с медлительной логикой интуиция летает. Человеческий мозг, величайшее творение природы, никогда не работает эффективнее или увлеченнее, чем когда его владелец рискует. В такие моменты интуиция «взлетает» на совершенно другой уровень, на высоту, где ее работу можно без колебаний назвать удивительной, даже сверхъестественной. Интуиция — это путешествие от А до Я без остановки у других букв. Это знание без объяснений…
Добавить в моё избранное
6 мин, 40 сек 5040
Полицейский эксперт по выживанию Майкл Кэнтрелл убеждался в этом многократно.
Кэнтрелл служил рядовым полицейским четвертый год, когда его напарник, Дэвид Патрик, рассказал ему, что видел сон, в котором «один из нас получает пулю».
«Ну, так тебе стоит обратить особое внимание на этот сон, — ответил Кэнтрелл, — потому что это буду не я».
Однажды Патрик опять завел разговор на эту тему: «Я уверен, что меня подстрелят». Кэнтрелл уже склонялся к тому, чтобы поверить ему, потому что был свидетелем его небрежного отношения к самозащите и выживанию. Во время одного из дежурств они остановили автомобиль, в котором находились трое мужчин. Хотя водитель был внешне любезен, Кэнтрелл интуитивно почувствовал опасность, потому что двое пассажиров смотрели строго прямо перед собой. Он был встревожен, так как его напарник не думал о возможной угрозе и, стоя рядом с патрульной машиной, кажется, больше думал о том, как раскурить трубку. Кэнтрелл попросил водителя выйти из машины, и, когда тот открыл дверь, он увидел на полу пистолет и крикнул Патрику: «Пистолет!» — но напарник не среагировал.
Тогда все закончилось хорошо, но Кэнтрелл никак не мог отделаться от ощущения, что дурное предчувствие напарника рано или поздно превратится в точное предсказание, и в конце концов поговорил об этом со своим непосредственным начальником. Сержант сказал, что он «перегибает палку». Каждый раз, когда Кэнтрелл пытался заговорить об этом, сержант недовольно отвечал: «Послушай, за все время, что я работаю в департаменте, я ни разу даже не вынимал пистолет, и на моей памяти здесь ни разу не было стрельбы».
Однажды, когда у Кэнтрелла был выходной, Патрик вместе с другими полицейскими присутствовал на инструктаже и слушал ориентировку на двоих мужчин, участвовавших в нескольких вооруженных ограблениях. Через несколько часов Патрик, который патрулировал в одиночку, обнаружил двух мужчин, вид которых соответствовал указанному в ориентировке. Один из них стоял у телефона-автомата, но вроде бы ни с кем не разговаривал. Второй мужчина ходил туда-сюда и заглядывал в окно супермаркета. У Патрика имелись более чем веские причины вызвать поддержку, но, скорее всего, он был озабочен тем, что его не похвалят, если выяснится, что эти люди — не разыскиваемые преступники. Мужчины заметили Патрика и пошли прочь по улице.
Он поехал бок о бок с ними на своей патрульной машине. Не передав сообщение в участок и не запросив помощь, Патрик выскочил из машины и приказал одному из мужчин повернуться для обыска. Даже при том, что Патрик имел все основания для подозрений, даже при том, что он осознавал, что это могут быть те самые разыскиваемые мужчины, он продолжал игнорировать сигналы выживания. Когда он, наконец, обратил внимание на сигнал большой опасности, исходивший от мужчины, находившегося рядом с ним, реагировать было уже слишком поздно. Краем глаза Патрик заметил медленно поднимающийся пистолет, который через секунду выстрелил ему в лицо. Когда Патрик упал, мужчина нажал на курок шесть раз. Второй мужчина тоже достал пистолет и один раз выстрелил Патрику в спину.
После того как убежали, Патрик сумел добраться до рации. Когда Кэнтреллу воспроизвели запись вызова Патрика, он ясно слышал, как булькала кровь во рту полицейского, который, задыхаясь, шептал: «В меня стреляли. В меня стреляли!»
Как ни странно, Патрик выздоровел и вскоре опять приступил к работе в полиции. По-прежнему упрямо отказываясь брать на себя ответственность за собственную безопасность и безрассудство, он позже сказал Кэнтреллу: «Если бы ты был со мной, то этого бы не произошло».
Помните того сержанта, обвинявшего Кэнтрелла в излишней реакции на высказывания Патрика? Его мнение о низком уровне риска в районе базировалось на двух факторах: за всю карьеру он ни разу не вынимал пистолет, и на его памяти никто никогда не стрелял в полицейских из его департамента. Если второй фактор был бы верным предиктором, то есть прогностическим параметром, то случай с Патриком должен был бы изменить мнение сержанта об опасности. Но, видимо, этого не произошло, потому что через несколько месяцев сержанта застрелили в магазине при бензоколонке.
Кэнтрелл служил рядовым полицейским четвертый год, когда его напарник, Дэвид Патрик, рассказал ему, что видел сон, в котором «один из нас получает пулю».
«Ну, так тебе стоит обратить особое внимание на этот сон, — ответил Кэнтрелл, — потому что это буду не я».
Однажды Патрик опять завел разговор на эту тему: «Я уверен, что меня подстрелят». Кэнтрелл уже склонялся к тому, чтобы поверить ему, потому что был свидетелем его небрежного отношения к самозащите и выживанию. Во время одного из дежурств они остановили автомобиль, в котором находились трое мужчин. Хотя водитель был внешне любезен, Кэнтрелл интуитивно почувствовал опасность, потому что двое пассажиров смотрели строго прямо перед собой. Он был встревожен, так как его напарник не думал о возможной угрозе и, стоя рядом с патрульной машиной, кажется, больше думал о том, как раскурить трубку. Кэнтрелл попросил водителя выйти из машины, и, когда тот открыл дверь, он увидел на полу пистолет и крикнул Патрику: «Пистолет!» — но напарник не среагировал.
Тогда все закончилось хорошо, но Кэнтрелл никак не мог отделаться от ощущения, что дурное предчувствие напарника рано или поздно превратится в точное предсказание, и в конце концов поговорил об этом со своим непосредственным начальником. Сержант сказал, что он «перегибает палку». Каждый раз, когда Кэнтрелл пытался заговорить об этом, сержант недовольно отвечал: «Послушай, за все время, что я работаю в департаменте, я ни разу даже не вынимал пистолет, и на моей памяти здесь ни разу не было стрельбы».
Однажды, когда у Кэнтрелла был выходной, Патрик вместе с другими полицейскими присутствовал на инструктаже и слушал ориентировку на двоих мужчин, участвовавших в нескольких вооруженных ограблениях. Через несколько часов Патрик, который патрулировал в одиночку, обнаружил двух мужчин, вид которых соответствовал указанному в ориентировке. Один из них стоял у телефона-автомата, но вроде бы ни с кем не разговаривал. Второй мужчина ходил туда-сюда и заглядывал в окно супермаркета. У Патрика имелись более чем веские причины вызвать поддержку, но, скорее всего, он был озабочен тем, что его не похвалят, если выяснится, что эти люди — не разыскиваемые преступники. Мужчины заметили Патрика и пошли прочь по улице.
Он поехал бок о бок с ними на своей патрульной машине. Не передав сообщение в участок и не запросив помощь, Патрик выскочил из машины и приказал одному из мужчин повернуться для обыска. Даже при том, что Патрик имел все основания для подозрений, даже при том, что он осознавал, что это могут быть те самые разыскиваемые мужчины, он продолжал игнорировать сигналы выживания. Когда он, наконец, обратил внимание на сигнал большой опасности, исходивший от мужчины, находившегося рядом с ним, реагировать было уже слишком поздно. Краем глаза Патрик заметил медленно поднимающийся пистолет, который через секунду выстрелил ему в лицо. Когда Патрик упал, мужчина нажал на курок шесть раз. Второй мужчина тоже достал пистолет и один раз выстрелил Патрику в спину.
После того как убежали, Патрик сумел добраться до рации. Когда Кэнтреллу воспроизвели запись вызова Патрика, он ясно слышал, как булькала кровь во рту полицейского, который, задыхаясь, шептал: «В меня стреляли. В меня стреляли!»
Как ни странно, Патрик выздоровел и вскоре опять приступил к работе в полиции. По-прежнему упрямо отказываясь брать на себя ответственность за собственную безопасность и безрассудство, он позже сказал Кэнтреллу: «Если бы ты был со мной, то этого бы не произошло».
Помните того сержанта, обвинявшего Кэнтрелла в излишней реакции на высказывания Патрика? Его мнение о низком уровне риска в районе базировалось на двух факторах: за всю карьеру он ни разу не вынимал пистолет, и на его памяти никто никогда не стрелял в полицейских из его департамента. Если второй фактор был бы верным предиктором, то есть прогностическим параметром, то случай с Патриком должен был бы изменить мнение сержанта об опасности. Но, видимо, этого не произошло, потому что через несколько месяцев сержанта застрелили в магазине при бензоколонке.
Страница 2 из 2
