Как правило, люди не помнят события, что происходили с ними в три года, первые детские воспоминания относятся к более сознательному возрасту. У меня тоже почти ничего не запечатлелось… Но тот страшный ноябрьский день 1941 года выжженным клеймом остался в моей памяти…
Добавить в моё избранное
5 мин, 37 сек 17061
— Я сегодня была у старушки-знахарки. Она сказала, что я не вынашиваю детей из-за… родового проклятия! А ещё сказала, что если бы я зачала девочку, то она родилась бы здоровой и живой! А мальчики… — Настя всхлипнула.
— Родная моя, ну разве можно верить этим шарлатанкам?
— Знаете, Роза Наумовна, это очень похоже на правду… У моей мамы ведь только девочки, и у моей сестры тоже две дочки. По маминой линии в роду ни одного мальчишки.
Внезапно у меня перед глазами возникла облупившаяся дверь санузла коммуналки моего детства, а в ушах зазвенел бабушкин голос: «Будь ты проклят, Иуда! Гореть тебе в аду! И всем мужчинам в вашем роду нe жить!». Чтобы избавится от этого наваждения торопливо предложила:
— А давай-ка, мы с тобой чайку попьём? У меня печение свежее, и варенье, и халва…
— Давайте, — кивнула Настя. — Вы сидите, а я всё приготовлю!
— Вот ещё! Я слава Богу ходячая и, вообще, на моей кухне только я знаю, что где лежит. А ты отдыхай, деточка, день у тебя непростой был.
Когда я вкатила в гостиную сервировочный столик, девушка сидела на диване и листала альбом.
— А есть фотки где вы маленькая? — спросила она.
— Моё детство пришлось на военные годы…
— Кто эта девушка? — Настя коснулась пожелтевшей фотокарточки.
— Моя мама в юности. Даже не знаю, как этот снимок у меня оказался, но я хранила его как самое дорогое сокровище и в детдоме, и после — всю жизнь. Мама и бабуля погибли от рук соседа-полицая. А папа и дед на фронте… Так что эта фотография — единственная память.
— Ваша мама была очень красивой! Как её звали?
— Белла.
— И имя замечательное.
— Оно от еврейского Бейла, что означает — прекрасная. Мама была на девятом месяце беременности, когда её убили. Но быстрая смерть лучше, чем концлагерь и печи крематория…
Настя обняла меня за плечи:
— У меня тоже есть альбом со старыми фотками, — сказала, очевидно для того, чтобы сменить болезненную для меня тему. — Хотите, принесу вам посмотреть?
— Конечно хочу???
… Когда, через пару дней, я перевернула страницу принесённого Настей альбома, замерла в шоке, впившись взглядом в старую фотографию. С неё на меня смотрели… моя спасительница — Клава и её муж — палач Николай. Если бы только бабушка, проклиная своего убийцу за мгновение до смерти, могла знать, что чёрное крыло проклятия спустя столько лет коснётся её собственного правнука…
— Родная моя, ну разве можно верить этим шарлатанкам?
— Знаете, Роза Наумовна, это очень похоже на правду… У моей мамы ведь только девочки, и у моей сестры тоже две дочки. По маминой линии в роду ни одного мальчишки.
Внезапно у меня перед глазами возникла облупившаяся дверь санузла коммуналки моего детства, а в ушах зазвенел бабушкин голос: «Будь ты проклят, Иуда! Гореть тебе в аду! И всем мужчинам в вашем роду нe жить!». Чтобы избавится от этого наваждения торопливо предложила:
— А давай-ка, мы с тобой чайку попьём? У меня печение свежее, и варенье, и халва…
— Давайте, — кивнула Настя. — Вы сидите, а я всё приготовлю!
— Вот ещё! Я слава Богу ходячая и, вообще, на моей кухне только я знаю, что где лежит. А ты отдыхай, деточка, день у тебя непростой был.
Когда я вкатила в гостиную сервировочный столик, девушка сидела на диване и листала альбом.
— А есть фотки где вы маленькая? — спросила она.
— Моё детство пришлось на военные годы…
— Кто эта девушка? — Настя коснулась пожелтевшей фотокарточки.
— Моя мама в юности. Даже не знаю, как этот снимок у меня оказался, но я хранила его как самое дорогое сокровище и в детдоме, и после — всю жизнь. Мама и бабуля погибли от рук соседа-полицая. А папа и дед на фронте… Так что эта фотография — единственная память.
— Ваша мама была очень красивой! Как её звали?
— Белла.
— И имя замечательное.
— Оно от еврейского Бейла, что означает — прекрасная. Мама была на девятом месяце беременности, когда её убили. Но быстрая смерть лучше, чем концлагерь и печи крематория…
Настя обняла меня за плечи:
— У меня тоже есть альбом со старыми фотками, — сказала, очевидно для того, чтобы сменить болезненную для меня тему. — Хотите, принесу вам посмотреть?
— Конечно хочу???
… Когда, через пару дней, я перевернула страницу принесённого Настей альбома, замерла в шоке, впившись взглядом в старую фотографию. С неё на меня смотрели… моя спасительница — Клава и её муж — палач Николай. Если бы только бабушка, проклиная своего убийцу за мгновение до смерти, могла знать, что чёрное крыло проклятия спустя столько лет коснётся её собственного правнука…
Страница 2 из 2
