Сидим мы, значит, у костра все. Стемнело, небо черное почти, воздух холодноват для летней ночи. Поначалу прям тихо было: огонь трещит, кто-то по хвое сухой шагает, девчонки переговариваются в полголоса. Я на них поглядывал искоса: половину не знал. Нас, пацанов, четверо было, и девчонок столько же…
Добавить в моё избранное
9 мин, 42 сек 17871
А девушка голос будто потеряла — только сипит тихо и бежит, упасть боится. А дико ей от того, что преследователь не удаляется и не приближается, словно тень к ней пристал. У нее уж легкие горят, пот ручьем. Она едва в дерево не врезается и притормаживает, оглядывается через плечо — никого!
И стоит. Пошевелиться страшно. И стоять страшно. За спиной кто-то есть, чужое дыхание ей мочки ушей холодит.
Она спрашивает, кто это, умоляет уйти, но ничего не меняется. Потом девчонка сознание от ужаса теряет и падает. Друзья утром пошли искать — а её нет нигде, только клок волос светлых с какой-то ветки свисает — и всё…
И опять почти никакой реакции. Я удивленно разглядываю напряженные лица — чего это с ними? То ли, блин, скучно, то ли всерьез так воспринимают всё… Мне уж интересней наблюдать, чем байки слушать. Девкам вроде бы страшно, а пацаны какие-то рассеянные сидят, обдумывают. Ну я жду, кто следующим будет, и Андрюха голос подает:
— Чё-то у вас про маньяков одних истории, щас я разбавлю чуток… Готовы?
Он улыбается, немного молчит — думаю, чисто для нагнетания атмосферы — и наконец начинает рассказывать:
— В общем, суеверия суевериями, а иногда реально стрёмные вещи случаются… Был, значит, парень один. Юморной такой, пародии обожал, голосам разным подражать любил — ему, короче, в камеди шоу бы какое… Но лет было маловато, да и опыта ноль. Он любил перед зеркалом рожи корчить, шутки так всякие выдумывал — это вроде вместо репетиции. А у него сестренка мелкая чудная была. То ли ужастик какой увидела, то ли книжку прочла, не знаю, но как-то говорит ему: «Ой, а я ночью в ванной в зеркало не смотрюсь, даже когда зубы чищу». Сказала, знает, что глупость редкостная, но всё равно страшно иногда, будто там в зеркале не она, а двойник, и он только повторяет движения. Брат ее высмеял, ясное дело, но мысль, видать, в голову засела… Ночью в ванну никто не ломится, так что он обычно там запирался и начинал свое шоу ежедневное. Стоит и смотрит в зеркало внимательно так. Начал дурачиться — то резко головой мотнет, то рукой жест какой выдаст, глазами вращает. Короче, как идиот себя ведет, но глаз с отражения не спускает. И думает: «А ведь круто было бы, если б оно вдруг бац — и что-то другое сделало, или проигнорировало бы меня».
А потом в ванной лампочка моргнула пару раз — напряжение скакнуло, он и отвлёкся. Поворачивается к зеркалу и вдруг чувствует, что у него внутри аж перекрутилось всё от страха — что-то не так было. Нет, отражение его не игнорирует, всё на месте, но что-то изменилось. Если б это фотка была, он бы подумал, что над ней кто в фотошопе поколдовал — черты лица какие-то острые стали, глаза словно впавшие. Он и не он одновременно.
От осознания того, что себя не узнает, чуть там не рехнулся. В раковину вцепился и назло самому себе в глаза уставился. Смотрит неотрывно, и чем дольше смотрит, тем сильнее меняется. Это уже не лицо — маска какая-то зверская, губы чуть растянулись, прищур другой. Ощущение, которое ни с чем не спутаешь — на тебя смотрят. Кто-то другой, не ты.
Он моргнул — а отражение нет. Тут пацан из ванной пулей просто вылететь хотел — а дверь не открывается. Он в неё вжался прям, а в зеркале всё равно край лица виден и глаз. Чужой. Не знаю, что там дальше происходило… Утром сестра дверь открывает, умыться — а брат на полу лежит, мертвый, и на зеркале трещины…
Андрюха потёр лоб устало и, улыбнувшись, оглядел всех — улыбкой ему ответила только Света.
— Бывает же, — пробормотала рыжая Аня и уткнулась взглядом в землю.
— Я тоже знаю историю, слушайте! — вклинился Санёк, с которым я познакомился только недавно. Он вроде за старшего тут был, поездку организовывал. — Говорят, в лесу одном, не так уж далеко, кстати, бабу изнасиловали жестко, ну и бросили. Обувь она потеряла, одежда грязная вся, сама потрепанная, по лесу ведь шаталась… На дорогу вышла, надеялась, подвезет кто, поможет. А никто не останавливался. Вообще. Она взяла и в лес ушла — говорят, замерзла там насмерть, дело-то осенью поздней было. И вот с тех пор, если ночью по той дороге ездить, говорят, можно эту девку встретить. Она по дороге идет и ждёт всё, когда её подвезут.
Если не остановишься — авария с тобой случится точно. Прям на ровном месте хоть, а вылетишь с трассы или еще что. А если подвезешь… Тут по-всякому может выйти.
Я знал парня, который так сделал. Он едет по дороге ночью и вдруг видит, что девушка босая шагает. Притормаживает, а она в его сторону даже не смотрит… Ну, он высовывается из окна и спрашивает, помочь, нет? А сам уже понял, что не так что-то. Страшно с чего-то до одури стало, хоть он парень-то взрослый. Ему не по себе, но всё равно натянуто так улыбается и помощь предлагает. И она садится в машину, молча.
Ну, тут он видит — не призрак это никакой. Кресло чуть прогнулось, запахло гнилью лесной да землей. Смотрит на ее ноги худые — в крови все, царапинах и синяках, руки такие же.
И стоит. Пошевелиться страшно. И стоять страшно. За спиной кто-то есть, чужое дыхание ей мочки ушей холодит.
Она спрашивает, кто это, умоляет уйти, но ничего не меняется. Потом девчонка сознание от ужаса теряет и падает. Друзья утром пошли искать — а её нет нигде, только клок волос светлых с какой-то ветки свисает — и всё…
И опять почти никакой реакции. Я удивленно разглядываю напряженные лица — чего это с ними? То ли, блин, скучно, то ли всерьез так воспринимают всё… Мне уж интересней наблюдать, чем байки слушать. Девкам вроде бы страшно, а пацаны какие-то рассеянные сидят, обдумывают. Ну я жду, кто следующим будет, и Андрюха голос подает:
— Чё-то у вас про маньяков одних истории, щас я разбавлю чуток… Готовы?
Он улыбается, немного молчит — думаю, чисто для нагнетания атмосферы — и наконец начинает рассказывать:
— В общем, суеверия суевериями, а иногда реально стрёмные вещи случаются… Был, значит, парень один. Юморной такой, пародии обожал, голосам разным подражать любил — ему, короче, в камеди шоу бы какое… Но лет было маловато, да и опыта ноль. Он любил перед зеркалом рожи корчить, шутки так всякие выдумывал — это вроде вместо репетиции. А у него сестренка мелкая чудная была. То ли ужастик какой увидела, то ли книжку прочла, не знаю, но как-то говорит ему: «Ой, а я ночью в ванной в зеркало не смотрюсь, даже когда зубы чищу». Сказала, знает, что глупость редкостная, но всё равно страшно иногда, будто там в зеркале не она, а двойник, и он только повторяет движения. Брат ее высмеял, ясное дело, но мысль, видать, в голову засела… Ночью в ванну никто не ломится, так что он обычно там запирался и начинал свое шоу ежедневное. Стоит и смотрит в зеркало внимательно так. Начал дурачиться — то резко головой мотнет, то рукой жест какой выдаст, глазами вращает. Короче, как идиот себя ведет, но глаз с отражения не спускает. И думает: «А ведь круто было бы, если б оно вдруг бац — и что-то другое сделало, или проигнорировало бы меня».
А потом в ванной лампочка моргнула пару раз — напряжение скакнуло, он и отвлёкся. Поворачивается к зеркалу и вдруг чувствует, что у него внутри аж перекрутилось всё от страха — что-то не так было. Нет, отражение его не игнорирует, всё на месте, но что-то изменилось. Если б это фотка была, он бы подумал, что над ней кто в фотошопе поколдовал — черты лица какие-то острые стали, глаза словно впавшие. Он и не он одновременно.
От осознания того, что себя не узнает, чуть там не рехнулся. В раковину вцепился и назло самому себе в глаза уставился. Смотрит неотрывно, и чем дольше смотрит, тем сильнее меняется. Это уже не лицо — маска какая-то зверская, губы чуть растянулись, прищур другой. Ощущение, которое ни с чем не спутаешь — на тебя смотрят. Кто-то другой, не ты.
Он моргнул — а отражение нет. Тут пацан из ванной пулей просто вылететь хотел — а дверь не открывается. Он в неё вжался прям, а в зеркале всё равно край лица виден и глаз. Чужой. Не знаю, что там дальше происходило… Утром сестра дверь открывает, умыться — а брат на полу лежит, мертвый, и на зеркале трещины…
Андрюха потёр лоб устало и, улыбнувшись, оглядел всех — улыбкой ему ответила только Света.
— Бывает же, — пробормотала рыжая Аня и уткнулась взглядом в землю.
— Я тоже знаю историю, слушайте! — вклинился Санёк, с которым я познакомился только недавно. Он вроде за старшего тут был, поездку организовывал. — Говорят, в лесу одном, не так уж далеко, кстати, бабу изнасиловали жестко, ну и бросили. Обувь она потеряла, одежда грязная вся, сама потрепанная, по лесу ведь шаталась… На дорогу вышла, надеялась, подвезет кто, поможет. А никто не останавливался. Вообще. Она взяла и в лес ушла — говорят, замерзла там насмерть, дело-то осенью поздней было. И вот с тех пор, если ночью по той дороге ездить, говорят, можно эту девку встретить. Она по дороге идет и ждёт всё, когда её подвезут.
Если не остановишься — авария с тобой случится точно. Прям на ровном месте хоть, а вылетишь с трассы или еще что. А если подвезешь… Тут по-всякому может выйти.
Я знал парня, который так сделал. Он едет по дороге ночью и вдруг видит, что девушка босая шагает. Притормаживает, а она в его сторону даже не смотрит… Ну, он высовывается из окна и спрашивает, помочь, нет? А сам уже понял, что не так что-то. Страшно с чего-то до одури стало, хоть он парень-то взрослый. Ему не по себе, но всё равно натянуто так улыбается и помощь предлагает. И она садится в машину, молча.
Ну, тут он видит — не призрак это никакой. Кресло чуть прогнулось, запахло гнилью лесной да землей. Смотрит на ее ноги худые — в крови все, царапинах и синяках, руки такие же.
Страница 2 из 3
