Сидим мы, значит, у костра все. Стемнело, небо черное почти, воздух холодноват для летней ночи. Поначалу прям тихо было: огонь трещит, кто-то по хвое сухой шагает, девчонки переговариваются в полголоса. Я на них поглядывал искоса: половину не знал. Нас, пацанов, четверо было, и девчонок столько же…
Добавить в моё избранное
9 мин, 42 сек 17872
А вот лица не видно, волосы спутанные свисают. Он едет на средней скорости: и быстрей боится, и медленней. А спросить, куда ей надо — язык как отсох.
Едет, значит, мокрый как мышь. А она рядом сидит неподвижно. Будто труп натуральный. Потом они на какой-то пустырь выезжают, и девушка знак рукой делает — останови. Говорят, ее на том самом месте и нашли смерзшую. Он выскакивает из машины, чтоб дверь открыть. Девушка выходит, делает пару шагов в сторону, а потом оборачивается. И медленно так, нереально совсем волосы приподнимает — а у нее вместо глаз две дыры черные зияют, и опарыш шевелится в пустой глазнице.
Он как окаменел весь, ни один мускул на лице не дрогнул. Мертвая отвернулась и пошла не спеша вперед. Как до туманной кромки поля добралась — словно растворилась… А его это не спасло. Может, перенервничал просто, вот и всё. На встречку его вынесло…
Я всё молчал, докуривая сигарету, которую таки достал, не выдержав гнетущих выражений лиц и монотонного голоса Санька.
— Егор, а ты знаешь? — спросил у меня Санёк, повернувшись.
— Одну знаю, — неохотно признался я. — Но она не очень-то страшная… Да вообще не страшная, если честно.
— Ну ты всё равно давай, расскажи. Все почти рассказали.
Я кивнул. Вспомнил, наконец, самое главное…
— В общем, слушайте, — говорю я, затушив бычок. — Туристы новоиспеченные как-то собрались в лес. Шашлыков пожарить, поплавать в речушке, может, а главное — у костра посидеть компанией, пообщаться. И тут, как это обычно бывает, кто-то предложил байки начать травить страшные. Все идею поддержали… И вот рассказывают свои байки, разные самые, какие страшные, какие банальные словно… А никому не страшно даже. Слушают и просят — расскажи, расскажи. И тот, кто рассказывает последним, вдруг смотрит на своих товарищей и видит — они мёртвые все. Конечно, им не страшно, мёртвым-то. И вот словно всё то, о чем они говорили, с ними самими и было. А тот, последний, смотрит и глазам не верит. Говорит: «Вы же трупы все, трупы!» А одна девчонка так сочувственно смотрит на него и ласковым голосом отвечает:«Так ведь и ты, Егор… Тоже. Забыл?»
Костёр едва тлел, но подбрасывать ветки никто не стал. Да он и ни к чему уже. Не нужен нам костёр, потому что вон — кромка золотистая уже показалась на горизонте…
Скоро рассвет, и нам всем уже пора.
Едет, значит, мокрый как мышь. А она рядом сидит неподвижно. Будто труп натуральный. Потом они на какой-то пустырь выезжают, и девушка знак рукой делает — останови. Говорят, ее на том самом месте и нашли смерзшую. Он выскакивает из машины, чтоб дверь открыть. Девушка выходит, делает пару шагов в сторону, а потом оборачивается. И медленно так, нереально совсем волосы приподнимает — а у нее вместо глаз две дыры черные зияют, и опарыш шевелится в пустой глазнице.
Он как окаменел весь, ни один мускул на лице не дрогнул. Мертвая отвернулась и пошла не спеша вперед. Как до туманной кромки поля добралась — словно растворилась… А его это не спасло. Может, перенервничал просто, вот и всё. На встречку его вынесло…
Я всё молчал, докуривая сигарету, которую таки достал, не выдержав гнетущих выражений лиц и монотонного голоса Санька.
— Егор, а ты знаешь? — спросил у меня Санёк, повернувшись.
— Одну знаю, — неохотно признался я. — Но она не очень-то страшная… Да вообще не страшная, если честно.
— Ну ты всё равно давай, расскажи. Все почти рассказали.
Я кивнул. Вспомнил, наконец, самое главное…
— В общем, слушайте, — говорю я, затушив бычок. — Туристы новоиспеченные как-то собрались в лес. Шашлыков пожарить, поплавать в речушке, может, а главное — у костра посидеть компанией, пообщаться. И тут, как это обычно бывает, кто-то предложил байки начать травить страшные. Все идею поддержали… И вот рассказывают свои байки, разные самые, какие страшные, какие банальные словно… А никому не страшно даже. Слушают и просят — расскажи, расскажи. И тот, кто рассказывает последним, вдруг смотрит на своих товарищей и видит — они мёртвые все. Конечно, им не страшно, мёртвым-то. И вот словно всё то, о чем они говорили, с ними самими и было. А тот, последний, смотрит и глазам не верит. Говорит: «Вы же трупы все, трупы!» А одна девчонка так сочувственно смотрит на него и ласковым голосом отвечает:«Так ведь и ты, Егор… Тоже. Забыл?»
Костёр едва тлел, но подбрасывать ветки никто не стал. Да он и ни к чему уже. Не нужен нам костёр, потому что вон — кромка золотистая уже показалась на горизонте…
Скоро рассвет, и нам всем уже пора.
Страница 3 из 3
