Дом 21 по Химической улице долгое время ничем не выделялся на фоне прочих серых панельных домов окраины. Но в один прекрасный день случилось так, что на лавочку у первого подъезда этого дома присел совершенно непримечательный, на первый взгляд, старичок. Посидев немного и успокоив сбившееся дыхание, он покосился на дом. Тот, надобно заметить, имел вид весьма жалкий. Серый, с неравномерно залепленными стыками между панелями, он тщетно щетинился облезлыми балкончиками с перекосившимися перилами, среди которых выделялись два глухих досчатых «скворечника», сооружённых жильцами похозйяственней да побогаче. Тем не менее, эта типичная замурзанная «хрущёвка» привела дедушку в необъяснимый восторг, причём до такой степени, что он поднялся с лавки и не поленился дважды обойти дом по кругу. Закончив осмотр, он удовлетворённо, будто удивляясь нежданной счастливой находке, покачал головой и побрёл вдоль по улице…
Добавить в моё избранное
10 мин, 31 сек 5987
Познакомиться с соседями я не удосужился, и потому практически ни с кем из них не общался, если не считать того же самого эксцентричного старичка, который иногда встречался мне утром у подъезда — однажды он даже научил меня, как по-особому ставить спицы на велосипедном колесе, переплетая их между собой, чтобы они дольше служили. Кроме него, что-то конкретное я могу сказать только про двух жителей дома. Точнее, жительниц. Первой была маленькая девочка, Глаша, ещё дошкольного возраста, вечно чумазая и в разнообразных, но неизменно потрёпанных платьицах. Жила она в подвале дома, среди переплетения труб, и пользовалась беспримерным покровительством со стороны старичка-домовладельца. Однажды я спросил его о девочке, и он рассказал, что она сирота, сбежавшая от жестоких воспитателей из детского дома. Ему показалось забавным дополнить своё домовладение попечительством над сироткой, поэтому он кормил её и приносил ей откуда-то поношенную одежду.
Другая соседка была одинокая молодая женщина весьма строгой наружности, работавшая в полиции, в экспертной лаборатории. С ней, несмотря на то, что она также была им по каким-то причинам выбрана, у старичка были несколько напряжённые отношения. Женщина эта, Антонина, в каком-то смысле покушалась на его власть в доме, каждую субботу настырным стуком в двери вызывая заспанных жителей подъезда на «Домовое собрание», на котором рассуждала о необходимости распределения между жильцами обязанностей по уборке территории и о мерах предосторожности, дабы не допускать в подъезды посторонних. Старичок-домовладелец, на моей памяти, побывал только на одном таком собрании. Он долго слушал Антонину, ничего не говоря, даже когда она пыталась обратиться к нему, как «к законному владельцу площади, на которой мы все проживаем». Потом, когда она перестала уже обращать на него внимание, он неожиданно встал и сказал негромко, но очень ясно:
— Этот дом прекрасно управляется, и пребывает в образцовом порядке и без вас.
После чего, не добавив более ни слова в ответ на горловое бульканье шокированной Антонины, с достоинством удалился.
Надо отдать ему должное, дом действительно пребывал в образцовом порядке. Ни мусора, ни грязи никогда не было на лестничных клетках. Стёкла всегда были чистыми, и даже стены лифта блестели чистотой.
Жизнь текла своим чередом, пока однажды старичок не уехал в длительную командировку, о чём предупредил в объявлении, появившемся одним субботним утром на двери каждого подъезда.
Спокойное течение быта было нарушено уже в следующую субботу.
Антонина собрала жильцов на площадке третьего этажа, чтобы посмотреть на кучку мусора (пивные бутылки, пустая пачка из-под сигарет, картонная коробка из-под сока «Здоровая семья»). Деятельная дама разразилась речью о том, что это первый шаг на пути к общему беспорядку и разрухе во всём доме. К несчастью, её прервал дикий вопль с пятого этажа, который тут же отвлёк на себя внимание аудитории. Объяснился он просто и печально. Один из жильцов решил поставить новые электрические розетки. Увы, это начинание было прервано ударом электрического тока. Кричала его жена, которая теперь стояла, дрожа, у входа в квартиру, и сбивчиво, через всхлипывания, раз за разом рассказывала о случившеся, всем, кто готов был слушать. Несколько мужчин отправились в квартиру, взглянуть на тело, но вернулись обескураженные — тела не было! Услышав это, женщина побледнела, побежала в квартиру сама и начала бегать по комнатам, выкрикивая имя мужа. Через час приехала полиция и увезла её. Тела так и не нашли.
На следующей неделе в доме 21 по Химической начали исчезать люди. Целыми семьями, они просто пропадали из дома, оставляя за собой пустую квартиру, совершенно чистую, убранную, напрочь лишённую каких-либо личных вещей и с распахнутой настежь входной дверью. Каждый вечер, возвращаясь с учёбы, я наблюдал тревожные группки жильцов, обсуждавших новые исчезновения. Одни говорили, что орудует маньяк, другие — что замешаны большие деньги и грязный бизнес, недобрым словом поминали находящегося в отъезде старичка, третьи, тревожно озираясь, крестились и бормотали молитвы.
За четыре дня пропали 12 семей. По три в каждый день. Полиция утверждала, что жильцы съехали, испугавшись странных событий субботы, когда бесследно пропал незадачливый сам себе электрик. На вполне естественные вопросы жильцов, не удовлетворённых такой версией, полицейские отвечать отказывались.
Одновременно с этим, порядок в доме окончательно разладился. Каждый вечер было что-нибудь не так. Мусор на лестничных клетках, выбитые стёкла и разбитые лампы в подъезде, надписи в лифтах — всё это появлялось каждый вечер, чтобы неведомым образом исчезнуть утром.
Оставшиеся жильцы начинали спешно готовиться съезжать.
В пятницу вечером я возвращался с учёбы около семи вечера. Держа в руке уже опустошённую пластиковую бутылку из-под минералки, другой рукой я цеплялся за перила, продвигаясь по лестнице в темноте — лампочку опять кто-то разбил.
Другая соседка была одинокая молодая женщина весьма строгой наружности, работавшая в полиции, в экспертной лаборатории. С ней, несмотря на то, что она также была им по каким-то причинам выбрана, у старичка были несколько напряжённые отношения. Женщина эта, Антонина, в каком-то смысле покушалась на его власть в доме, каждую субботу настырным стуком в двери вызывая заспанных жителей подъезда на «Домовое собрание», на котором рассуждала о необходимости распределения между жильцами обязанностей по уборке территории и о мерах предосторожности, дабы не допускать в подъезды посторонних. Старичок-домовладелец, на моей памяти, побывал только на одном таком собрании. Он долго слушал Антонину, ничего не говоря, даже когда она пыталась обратиться к нему, как «к законному владельцу площади, на которой мы все проживаем». Потом, когда она перестала уже обращать на него внимание, он неожиданно встал и сказал негромко, но очень ясно:
— Этот дом прекрасно управляется, и пребывает в образцовом порядке и без вас.
После чего, не добавив более ни слова в ответ на горловое бульканье шокированной Антонины, с достоинством удалился.
Надо отдать ему должное, дом действительно пребывал в образцовом порядке. Ни мусора, ни грязи никогда не было на лестничных клетках. Стёкла всегда были чистыми, и даже стены лифта блестели чистотой.
Жизнь текла своим чередом, пока однажды старичок не уехал в длительную командировку, о чём предупредил в объявлении, появившемся одним субботним утром на двери каждого подъезда.
Спокойное течение быта было нарушено уже в следующую субботу.
Антонина собрала жильцов на площадке третьего этажа, чтобы посмотреть на кучку мусора (пивные бутылки, пустая пачка из-под сигарет, картонная коробка из-под сока «Здоровая семья»). Деятельная дама разразилась речью о том, что это первый шаг на пути к общему беспорядку и разрухе во всём доме. К несчастью, её прервал дикий вопль с пятого этажа, который тут же отвлёк на себя внимание аудитории. Объяснился он просто и печально. Один из жильцов решил поставить новые электрические розетки. Увы, это начинание было прервано ударом электрического тока. Кричала его жена, которая теперь стояла, дрожа, у входа в квартиру, и сбивчиво, через всхлипывания, раз за разом рассказывала о случившеся, всем, кто готов был слушать. Несколько мужчин отправились в квартиру, взглянуть на тело, но вернулись обескураженные — тела не было! Услышав это, женщина побледнела, побежала в квартиру сама и начала бегать по комнатам, выкрикивая имя мужа. Через час приехала полиция и увезла её. Тела так и не нашли.
На следующей неделе в доме 21 по Химической начали исчезать люди. Целыми семьями, они просто пропадали из дома, оставляя за собой пустую квартиру, совершенно чистую, убранную, напрочь лишённую каких-либо личных вещей и с распахнутой настежь входной дверью. Каждый вечер, возвращаясь с учёбы, я наблюдал тревожные группки жильцов, обсуждавших новые исчезновения. Одни говорили, что орудует маньяк, другие — что замешаны большие деньги и грязный бизнес, недобрым словом поминали находящегося в отъезде старичка, третьи, тревожно озираясь, крестились и бормотали молитвы.
За четыре дня пропали 12 семей. По три в каждый день. Полиция утверждала, что жильцы съехали, испугавшись странных событий субботы, когда бесследно пропал незадачливый сам себе электрик. На вполне естественные вопросы жильцов, не удовлетворённых такой версией, полицейские отвечать отказывались.
Одновременно с этим, порядок в доме окончательно разладился. Каждый вечер было что-нибудь не так. Мусор на лестничных клетках, выбитые стёкла и разбитые лампы в подъезде, надписи в лифтах — всё это появлялось каждый вечер, чтобы неведомым образом исчезнуть утром.
Оставшиеся жильцы начинали спешно готовиться съезжать.
В пятницу вечером я возвращался с учёбы около семи вечера. Держа в руке уже опустошённую пластиковую бутылку из-под минералки, другой рукой я цеплялся за перила, продвигаясь по лестнице в темноте — лампочку опять кто-то разбил.
Страница 2 из 3
