Эксодус

— Он убьет тебя, Гарри…

В голосе предателя появились истеричные нотки.

— Он не убьет тебя, Гарри! — выкрикнул он отчаянно.

Да, точно. Истерика. Придурок, мать его. Сука!

Гарри облизал пересохшие губы, почти невольно они изогнулись в кривой усмешке.

Прикончить занозу в заднице? Не получится, чертова ты сволочь, ничего у вас не получится.

— В городе смута, — опять этот жаркий, слишком близкий шепот. — Лагерь опустел. Говорят… говорят, там никого не осталось, мертвяки валяются словно мусор, убирать недосуг.

Гарри напрягся, пот скатывался по вискам, путался где-то в отросших волосах.

— Говорят, видели… Это Малфой, я знаю. Я просто знаю.

— Что. С ним?! — изо рта вырвался почти лай.

— Я вот думаю… мне больше некого защищать, — не ответил предатель. — Марк либо сбежал, либо мертв. Твой Драко освободил его, так или иначе. Гарри, он его освободил! А я… освобожу тебя.

Гарри потрясенно молчал, грудь тяжело вздымалась, стерильный воздух лаборатории вдруг показался спертым, кислым.

— Я знаю твой секрет, — повторил Оливер Вуд. — У тебя все получится.

Гарри почувствовал как сухие, мелко подрагивающие ладони прошлись по запястьям, щиколоткам, споро, умело расстёгивая ремни.

— На, выпей. Для мышц и вообще. Это мое, из старых запасов.

Зелье прокатилось вязкой каплей по языку и тут же исчезло. Будто жидкая пилюля. Он сел — впервые за долгое время — потом попытался встать и тут же пошатнулся — пол уходил из-под ног.

— Осторожно, подожди немного. Сейчас подействует.

Гарри отдышался, нащупал рукой край стола и тут же гадливо отдернул пальцы.

— Подожди, — Оливер шумно вздохнул. — Ты, наверное, ненавидишь меня. Я понимаю.

— Исповеди час? — Гарри поморщился. — Я не священник, Вуд.

— Н-нет, подожди. Я хочу… я просто хочу, чтобы ты понял. Я ведь был там, в лагере. Я и он, мы оказались в одном бараке. И все было… сносно, только пусто без магии. Ко всему привыкаешь, да? Прости. А потом… потом я услышал, что его во второй сектор собираются перевести. Я… оттуда не возвращаются, понимаешь? Никто не вернулся! И я… я пошел к Лоренсу. Он тогда в лагере работал, а меня к нему приставили и он… он мне помог. Гарри!

В голосе Оливера скользнуло что-то — то ли слезы, то ли смех.

— Гарри, я не думал, что это будешь ты! Я был согласен на все, не видеть его больше никогда, но я не думал, что это будешь ты!

— Но это должен был быть кто-то. Не верю, что ты не знал, чем занимается эта сволочь.

— Я… знал, что тут лаборатория. Я не понимал до конца. Я не знал, что он собирается сделать! Я не знал, что это будет так! Гарри, ведь если бы это был Малфой…

— Не говори о нем здесь!

— Прости, — в сотый, тысячный, бесконечный раз попросил Оливер. — Иди.

— А ты? — Все же спросил Гарри.

— А я приберу тут, — уже совсем по-другому, буднично ответил Вуд.

Гарри кивнул и больше не останавливался.

Никто не говорит о белой обезьяне.

Слепота Поттера — табу с первого дня. Даже они безмолвствуют — рыцари круглого обшарпанного стола, воины скрипучих кроватей.

Они снова перебрались — бесшумная толпа людей невидимок — и снова дурацкий круглый стол, только этот еще и шатается. Их стало чуть больше и кровати скрипят по ночам, скрипят.

А Поттер молчит.

Теперь он походит на безглазого пирата. Повязка — идея Драко. Ему не хотелось, чтобы люди таращились на слепые глаза Поттера. Драко тот еще параноик. Но Блейз последний, кто станет его осуждать. После всего того, что они прошли вместе, Блейз примет на веру все, что он скажет. Или промолчит.

И Драко тоже молчит.

Поттер должен был… Блейз впервые понимает, что и ему Поттер, оказывается, что-то должен. Когда пришел Крот, Блейз, заслонившись сарказмом, ждал.

Поттер что-то придумает. Поттер что-то сделает. Поттер отомстит за них всех. Поведет их всех.

Но Поттер слеп.

А они не бойцы, даже уже не маги. Так — рыцари круглого прогнившего стола, воины скрипучих кроватей.

И никто не говорит о белой обезьяне.

— Я не могу думать сейчас о… близости. Не хочу ничего. Но это ведь тоже ненормально?

Голоса удалялись — нервный женский шепот, тихий мужской баритон.

Драко кинул пакетик с заваркой в чашку, залил кипятком.

После того, как улеглись первые эмоции от внезапного появления Гарри, Драко стал бояться стены отчуждения между ними. Испугался заранее. Ему казалось что Поттер, едва останутся они наедине, ткнет его неловко в плечо: «Ну, ты как, приятель?»

Конечно, все было не так. Гарри вообще мало напоминал себя прежнего…

Драко вошёл в комнату, аккуратно прикрыл за собой дверь, не решаясь пройти вперед, просто стоял и смотрел.