Маленький, но Взрослый

Рицка только умудряется всхлипывать, тихо постанывать, отвечать лаской на ласку, желать в нетерпении, окутавшем все вокруг. И уже не сопротивляется осторожной ласке, которой его подвергают длинные прохладные пальцы Соби.

Вздыхает глубоко, стараясь расслабиться, довериться, открыться. Но боли не чувствует, только непонятные, ни с чем не сравнимые ощущения и легкий дискомфорт. А потом и он пропадает, отступает перед неизведанным доселе удовольствием, странным, неукротимо нарастающим, подводящем к самому краю, но не дающем того, что так требует ноющее и тянущее где-то около солнечного сплетения, отдаваясь тяжестью внизу живота. Не замечает, как подается бедрами навстречу нежным пальцам, как дрожит, дышит часто-часто, что-то шепчет, просит о чем-то.

Соби облизывает сухие губы, что-то невнятно отвечает ему, продолжая свои откровенные жадные ласки. Рицка выгибается, протяжно стонет, хныкая, кривя губы, и Соби резче, чем было нужно, вытаскивает пальцы, прижимается пахом к паху, обхватывает ладонями бедра, приподымает, заставляя обнять коленями бока. Бешеный стук сердца отдается в висках обоих, звучит колокольным набатом.

Желание вспыхнуло ало-белым, стало вязким, густым, тяжелым. Соби шумно сглатывает, мягко утыкается головкой в сжавшееся колечко мышц, что тут же расступаются под его осторожным, неспешным напором. Тихо шепчет успокаивающие слова, перемежая их с такими же тихими вздохами.

Рицка запрокидывает голову, кусает до крови губы, из-под зажмуренных век текут слезы, оставляя мокрые дорожки на висках, теряются в черных волосах, ушки трепещут, прижимаясь к голове. Он с усилием заставляется себя расслабиться, позволить Соби войти до конца, но разъедающая, ноющая изнутри боль затмевает сознание, пытаясь забрать его себе, увести в мир беспамятства.

Соби скован напряжением, не двигаясь и глубоко дыша, а затем осторожно прикасается ладонью к шелковистой коже, неторопливо лаская, побуждая вновь вспыхнуть схлынувшему желанию. Наклоняется, приникает к губам, безмолвно умоляя их выпустить из кровавого плена, собирает соленую влагу с висков, перебирает пальцами волосы, нежит дрожащие ушки.

Рицка разлепляет мокрые ресницы, чуть приподымает голову, заглядывает в напряженное лицо Соби, криво улыбается уголком губ, глубоко втягивает воздух и несмело подается бедрами, молчаливо заявляя, что уже готов пойти до самого конца.

Соби сорвано выдыхает и одним движением полностью оказывается в Рицке, вырывая надсадный, хриплый вскрик, сменяющийся протяжным стоном. Рицка выгибается, цепляясь пальцами за плечи Соби, впиваясь ногтями во влажную кожу.

По позвоночнику пробегает электрический ток, вызывая вслед за собой волну, которая яростно обрушивается на него со всех сторон, смывая чернильные пятна с тела чужого, неправильного, ненужного, очищая душу от призраков прошлого, прогоняя все страхи, сомнения. И Рицка вздрагивает всем телом, подается навстречу, ища проникновения.

Соби хрипло шепчет что-то, вновь совершая желанное до ноющей боли движение. Ожесточенное удовольствие перетекает в острую необходимость, надобность. Они тянутся друг к другу, вжимаясь, подаваясь навстречу, впиваясь пальцами в спины, оставляя царапины на горячей коже, задыхаются в неистовстве алого марева, жестко целуясь, кусаясь, стонут, кричат, шепчут о чем-то в забытьи.

Тихое, надорванное рычание и перед глазами резко мелькает темнота, окутывая его всего, а затем вспыхивает ослепительным разноцветьем звезд, вздохнуть нет возможности, а тело, погруженное в испепеляющее блаженство, покачивалось на мягких волнах, и весь мир покачивался, неспешно плыл перед ним, вместе с ним, то растворяясь, то вновь обнаруживая себя в этой густеющей темноте удовольствия.

Улыбка касается губ, надломленная, немного безумная, но полная невыразимого счастья, руки устало оглаживают, лениво исследуя успокаивающееся тело. Глаза открывать не хочется. Губы едва заметно прикасаются к губам, делясь остатками сил.

Они еще не знают, что на груди, как раз где солнечное сплетение, проступило Имя, что связь оплетает их, как кокон, что они сейчас открыты друг для друга, как никогда не были прежде. Только тихий возглас разрывает успокаивающую тишину.

— Рицка! — удивленный, полный неверия, осознания только что совершившегося, заставляющий распахнуть ресницы, посмотреть в синие глаза, растерянно глядящие на него.

— Ммм? — сил спросить нет, как и пошевелиться.

— Ты… — тихий шепот, выразительный взгляд. — Ты… Что же мы наделали, Рицка?

Рицка только едва слышно вздыхает, вдруг понимая, что Соби, его Соби все вспомнил. Он улыбается незаметной печальной улыбкой и вновь прикрывает глаза. Будь что будет, он слишком устал, чтобы что-то еще решать сейчас.

— Мой Рицка… — у самого уха, тихо, с бархатной хрипотцой. — Такой маленький, но уже Взрослый… Я люблю тебя.

Рицка приоткрывает глаза, улыбка вновь касается искусанных губ, ласковая, открытая, радостная.