Фандом: Loveless. Он принимает решение. Побороть, забыть, начать заново.
Добавить в моё избранное
17 мин, 13 сек 17643
И вновь поцелуи, долгие, томительные, переплетение рук, ног, слияние тел и душ. Это еще не конец, начало. Так горячо, что хочется отстраниться, но мысль о том, что это раскаленное тепло уйдет, растает в небытии, заставляет прижиматься еще ближе, теснее, вздыхать, тихо стонать, хватать сухими губами наполненный жаром воздух.
Но страх возвращается, врываясь в сознание дрожью пустоты, когда ладони Соби касаются бедер, осторожно скользят по ним к сомкнутым коленям, лаская. Фиалковый взгляд останавливается, упираясь в потолок.
В груди тугим узлом скручивается паника, чтобы тут же разлиться по венам холодным пламенем. Тело напряженно-ватное и невозможно вздохнуть, отмести в сторону поднявшийся на дыбы страх. Все чувства, ощущения замирают, предаются забвению, остается только нахлынувшая пустота, темный вакуум, который разрывает его на мириады кусочков.
— Рицка, — горячий шепот опаляет скулу, ухо и Рицка вздрагивает, словно очнувшись от наведенного морока, поворачивает голову, с непониманием смотрит в темные глаза Соби, в которых тлеют огоньки распаленной страсти, замешенной на открытости, бесконечном доверии и любви, глубокой, бесконечной, как сама вселенная. — Позволь мне, Рицка…
Все чувства возвращаются, налетают, теснятся, мешают друг другу, тело расслабляется, становясь мягким, податливым, а Рицка медленно опускает трепещущие ресницы в знак молчаливого согласия. Он не видит, только чувствует, как легко и осторожно его колени расходятся в стороны, ощущает жар от соприкосновения нагих бедер, острого возбуждения, распаленной кожи. Рицка выгибается от этих ощущений, откидывая назад голову, распахивая в растерянности глаза. Так остро, невозможно приятно, он и не знал, что близость может быть вот такой, полной нежности, трепета и удовольствия.
Соби шумно выдыхает, опираясь на руки по обеим сторонам от боков мальчишки. Жгучее вожделение растекается лавой по венам, замутняя сознание, заставляя сбиться дыхание. Но порог еще не пройден. Он все еще опасается подступиться, все еще боится сокровенного соития, к которому толкает его Рицка и разбуженное желание. Руки безостановочно и медленно ласкают горячее тело под ним, губы опаляют жгучими поцелуями шелковую кожу, влажный язык вырисовывает филигранные узоры на ней.
Рицка судорожно ловит губами расплавленный воздух, сам протягивает руки, тянется навстречу всем телом, касается ладонями плеч, груди, обнимает за шею, прижимается лицом к лицу, беспорядочно отвечая на бесконечные поцелуи, прихватывает пальцами разметавшиеся пшеничные пряди, путаясь в них.
Соби отвечает страстным шепотом, неторопливыми ласками, касаясь длинными пальцами возбужденной плоти мальчишки, вынуждая того выгибаться, шептать, прижиматься, а затем чуть отстраняется, опускается ниже, приникает сухими губами к ноющему члену, вырывая из горла задушенные стоны. Влажный язык опаляет доселе неизведанной лаской и Рицка мечется под Соби, сжимая в цепких пальцах простыни.
Перед глазами полыхает алым, белым, ослепительно ярким. Соби отстраняется, от чего хочется завыть, заскулить, вскричать, приказать, но Рицка только страдальчески протяжно вздыхает, наблюдая из-под ресниц за ним. Как он потянулся, выгнулся, прижимаясь пахом к паху, улыбнулся чарующей незнакомой улыбкой, что-то упало, покатилось, а Соби вновь склонился, тронул губы трепетным поцелуем.
Рицка обхватывает ладонями его лицо, приникает губами к губам, чуть прикусывая, вздыхая в поцелуй, шевелится, прижимается, оплетая руками напряженную спину, исполосованную шрамами. Тонет в поцелуе, страстном, обжигающем, неистовом. Ощущает влажное прикосновение меж раздвинутых ягодиц, испуганно мычит в губы Соби, пытается вырваться из его объятий и Соби отпускает, отстраняется, садится на пятки, занавешиваясь волосами, чувствуя раскаяние за содеянное.
Рицка вздыхает, успокаиваясь, смотрит на Соби, протягивает руку, отводит в сторону длинные волосы, заглядывает в темные глаза, обреченно улыбается и подается вперед, обвивая ссутуленные плечи руками, решаясь. Если не сейчас, то он потом попросту не сможет себя побороть вновь, будет вдвойне тяжелей, а он не собирается проигрывать собственным страхам.
Соби вскидывает голову, растерянно смотрит на Рицку, привлекает к себе, оглаживая руками хрупкие позвонки, зарываясь длинными пальцами в мягкие волосы. И чувствует, как тонкие пальцы скользнули по груди, животу, бедрам, в нерешительности остановились у окаймления жестких волос и налитого желанием члена, вновь пустились в исследование, невесомо коснулись внутренней стороны бедер, вернулись обратно, дотронулись до изнывающей плоти.
Но для него это прикосновение оказалось слишком сильным, до ярчайших искр перед глазами возбуждающим. Он глухо стонет, останавливая руку Рицки, отстраняя ее от себя, опрокидывает мальчишку на спину, покрывает всего поцелуями, ласками, нежит в своих руках, будит в нем первозданный огонь опаляющего наваждения.
Но страх возвращается, врываясь в сознание дрожью пустоты, когда ладони Соби касаются бедер, осторожно скользят по ним к сомкнутым коленям, лаская. Фиалковый взгляд останавливается, упираясь в потолок.
В груди тугим узлом скручивается паника, чтобы тут же разлиться по венам холодным пламенем. Тело напряженно-ватное и невозможно вздохнуть, отмести в сторону поднявшийся на дыбы страх. Все чувства, ощущения замирают, предаются забвению, остается только нахлынувшая пустота, темный вакуум, который разрывает его на мириады кусочков.
— Рицка, — горячий шепот опаляет скулу, ухо и Рицка вздрагивает, словно очнувшись от наведенного морока, поворачивает голову, с непониманием смотрит в темные глаза Соби, в которых тлеют огоньки распаленной страсти, замешенной на открытости, бесконечном доверии и любви, глубокой, бесконечной, как сама вселенная. — Позволь мне, Рицка…
Все чувства возвращаются, налетают, теснятся, мешают друг другу, тело расслабляется, становясь мягким, податливым, а Рицка медленно опускает трепещущие ресницы в знак молчаливого согласия. Он не видит, только чувствует, как легко и осторожно его колени расходятся в стороны, ощущает жар от соприкосновения нагих бедер, острого возбуждения, распаленной кожи. Рицка выгибается от этих ощущений, откидывая назад голову, распахивая в растерянности глаза. Так остро, невозможно приятно, он и не знал, что близость может быть вот такой, полной нежности, трепета и удовольствия.
Соби шумно выдыхает, опираясь на руки по обеим сторонам от боков мальчишки. Жгучее вожделение растекается лавой по венам, замутняя сознание, заставляя сбиться дыхание. Но порог еще не пройден. Он все еще опасается подступиться, все еще боится сокровенного соития, к которому толкает его Рицка и разбуженное желание. Руки безостановочно и медленно ласкают горячее тело под ним, губы опаляют жгучими поцелуями шелковую кожу, влажный язык вырисовывает филигранные узоры на ней.
Рицка судорожно ловит губами расплавленный воздух, сам протягивает руки, тянется навстречу всем телом, касается ладонями плеч, груди, обнимает за шею, прижимается лицом к лицу, беспорядочно отвечая на бесконечные поцелуи, прихватывает пальцами разметавшиеся пшеничные пряди, путаясь в них.
Соби отвечает страстным шепотом, неторопливыми ласками, касаясь длинными пальцами возбужденной плоти мальчишки, вынуждая того выгибаться, шептать, прижиматься, а затем чуть отстраняется, опускается ниже, приникает сухими губами к ноющему члену, вырывая из горла задушенные стоны. Влажный язык опаляет доселе неизведанной лаской и Рицка мечется под Соби, сжимая в цепких пальцах простыни.
Перед глазами полыхает алым, белым, ослепительно ярким. Соби отстраняется, от чего хочется завыть, заскулить, вскричать, приказать, но Рицка только страдальчески протяжно вздыхает, наблюдая из-под ресниц за ним. Как он потянулся, выгнулся, прижимаясь пахом к паху, улыбнулся чарующей незнакомой улыбкой, что-то упало, покатилось, а Соби вновь склонился, тронул губы трепетным поцелуем.
Рицка обхватывает ладонями его лицо, приникает губами к губам, чуть прикусывая, вздыхая в поцелуй, шевелится, прижимается, оплетая руками напряженную спину, исполосованную шрамами. Тонет в поцелуе, страстном, обжигающем, неистовом. Ощущает влажное прикосновение меж раздвинутых ягодиц, испуганно мычит в губы Соби, пытается вырваться из его объятий и Соби отпускает, отстраняется, садится на пятки, занавешиваясь волосами, чувствуя раскаяние за содеянное.
Рицка вздыхает, успокаиваясь, смотрит на Соби, протягивает руку, отводит в сторону длинные волосы, заглядывает в темные глаза, обреченно улыбается и подается вперед, обвивая ссутуленные плечи руками, решаясь. Если не сейчас, то он потом попросту не сможет себя побороть вновь, будет вдвойне тяжелей, а он не собирается проигрывать собственным страхам.
Соби вскидывает голову, растерянно смотрит на Рицку, привлекает к себе, оглаживая руками хрупкие позвонки, зарываясь длинными пальцами в мягкие волосы. И чувствует, как тонкие пальцы скользнули по груди, животу, бедрам, в нерешительности остановились у окаймления жестких волос и налитого желанием члена, вновь пустились в исследование, невесомо коснулись внутренней стороны бедер, вернулись обратно, дотронулись до изнывающей плоти.
Но для него это прикосновение оказалось слишком сильным, до ярчайших искр перед глазами возбуждающим. Он глухо стонет, останавливая руку Рицки, отстраняя ее от себя, опрокидывает мальчишку на спину, покрывает всего поцелуями, ласками, нежит в своих руках, будит в нем первозданный огонь опаляющего наваждения.
Страница 4 из 6
