Moon

Она заговорила быстро и прерывисто; от привычного флирта и игривости в её голосе не осталось и следа.

— Ты что-нибудь ел? Я — нет, так что я купила еду на вынос в Новом Кантоне за углом. Я долго болтала с девушкой за прилавком. Она тебя знает. Она сказала, что ты обычно покупаешь цыпленка по-сычуаньски или креветки-сатэ. Я купила и то, и другое, и две порции жареного риса. Выбирай, что хочешь, я съем, что останется, или мы можем поделиться. Или ты можешь сказать, чтобы я проваливала и оставила тебя в покое.

В её голосе прозвучали нотки отчаяния. Из-за него?

— Почему? — прохрипел Марк, когда у него наконец прорезался голос.

— Почему я купила еду? В знак примирения, и потому что я проголодалась и подумала, что ты тоже голоден. Почему я пришла? Потому что я вела себя, как дура, и хочу извиниться.

— Как… ты… нашла меня? — пробормотал он, пытаясь сохранять максимально нейтральный тон.

— Не сразу. Найти твой адрес было проще простого — я же аврор. Но тебя не было дома, поэтому я отправилась в местный китайский ресторанчик, о котором ты упоминал. Я думала — надеялась — что ты будешь там. Но тебя там не было, и тогда я купила еду, — Лаванда приподняла пластиковый пакет. — Потом я ждала тебя на углу. Ты спустился с холма, остановился и уставился на витрину. Я подошла узнать, почему.

Марк смотрел на Лаванду в полном недоумении. Это был трюк, ловушка — а что же ещё? Он ничего не ответил.

— Прости, я вела себя грубо, неприлично, отвратительно. Давай снова будем друзьями? — предложила она.

Она выглядела подавленной, унылой и несчастной. Её раскаяние казалось подлинным, но Марк напомнил себе, что не раз видел её в деле. Не стоило забывать, что Лаванда — аврор. Она могла быть твердой, или женственной, или беспомощной. Она могла быть любой — по обстановке.

Это же Лаванда Браун — оборотень и единственный аврор, расправившийся с вампиром.

Она могла притворяться, но могла говорить искренне. Нервы Марка были на пределе, и всё же он решил рискнуть и поверить ей. Могла ли она ранить его сильнее, чем сейчас? Он сомневался. «Давай снова будем друзьями», — предложила Лаванда. Марк решил подождать с ответом. Ему нужно было подумать.

— У меня осталась бутылочка виски двадцатипятилетней выдержки, которую ты подарила мне на Рождество, — предложил он. Она кивнула, принимая неопределённость его ответа.

Весь на нервах, Марк пошёл быстрой, размашистой походкой по улице Блэкфрайарс к своей квартире. Лаванда еле успевала за ним следом. Единственным звуком в округе был стук её каблуков по мощёной камнем мостовой. Обычно он замедлял шаг; обычно предлагал поднести её вещи. Сейчас он вел себя нарочито грубо, хоть это было ему совсем не свойственно. Вдруг Марк остановился, повернулся и дал Лаванде догнать себя.

— Прости, — сказал он, — я забываю о манерах; тебе помочь с пакетом?

Она просияла и протянула ему пакет. Он не сделал ничего особенного. Это была обычная вежливость. Его с детства учили уважать «слабый пол», однако Марк знал, что большинство знакомых считали его ужасно старомодным. Когда он забирал пакет, их с Лавандой ладони соприкоснулись, и он вообразил, будто она хочет продлить это касание, будто её пальцы осторожно погладили край его ладони.

Это была не фантазия; это происходило на самом деле. Она тихо гладила край его ладони.

На Марка нахлынуло внезапное желание бросить еду, схватить Лаванду и силой овладеть ею. Этот низменный порыв длился всего мгновенье, был тут же усмирён, как дикий зверь, и ему на смену пришло чувство невероятного стыда. Как он мог помышлять о таком, спрашивал себя Марк — пусть даже и на долю секунды?

Он тряхнул головой, пытаясь прояснить мысли, и незаметно глянул на Лаванду. Она явно нервничала, но продолжала гладить его руку.

Мерлин, а вдруг она успела прочесть, о чем он думает, вдруг она владеет Легилименцией? Она могла узнать его помыслы, могла догадаться… Лаванда ничем не выдала своих эмоций. Марк гадал, что же в тот момент выражало её лицо. Жалость? Беспокойство? Презрение? Она ничего не ответила, и он понял, что всё обошлось. Ему ничто не угрожает, и ей тоже — он ведь джентльмен, напомнил Марк себе. Он будет вести себя вежливо, сдержанно и спокойно. И ни за что не поддастся страсти.

Марк поднял пакет из рук Лаванды, прерывая касание. Они тихо продолжили свой путь. Он убавил шаг, чтобы ей легче было идти рядом. Они шли и молчали. Могло ли её молчание означать, что она волнуется не меньше его?.

Марк мысленно вернулся к их расставанию, к их спору. Он был груб, она тоже — и всё же ему не стоило так реагировать на колючие комментарии Джейни. Джейни Скотт заварила эту кашу, оставив их с Лавандой расхлёбывать.

Они свернули к узкой дорожке, которая вела к серой каменной многоэтажке, служившей ему домом. Лаванда никогда раньше не приходила к Марку; он не был у неё на квартире.