Moon

Она отказалась дать ему свой адрес — это тоже было частью их договора. Он никогда не пытался отыскать её, опасаясь, что она узнает о его попытках. Но Лаванда нашла его адрес и сама пришла к нему. Она искала его! Марк счёл это добрым знаком.

Они шли к нему домой. Вдруг его мысли переключились на более обыденные проблемы. Вымыта ли у него посуда? Убрано ли в гостиной? Он вспомнил, что оставил постиранную одежду на кухонном столе. Его охватила паника. Может, стоило извиниться, помчаться вперёд и прибраться?

В своих романтических мечтах (которым Лаванда не давала повода) он надеялся, что когда-нибудь пригласит её к себе. Но в тех же мечтах задолго до её прихода он выскабливал свою квартиру сверху донизу. Волнуясь всё больше, Марк открыл калитку, ведущую к подъезду, и направился к входу. Она открыла дверь взмахом палочки. Он отступил в сторону и пропустил Лаванду вперёд.

— Моя квартира на верхнем этаже, лифта нет, — извинился он. — Подъезд не самый чистый, прости.

— Не волнуйся, Марк, — успокоила она, — я видела места и похуже.

Он прошёл за ней следом по тускло освещённой лестнице, и Лаванда стала проворно подниматься по узким ступенькам. Её ноги, обтянутые чёрными колготками, скользили наверх с ловкой и плавной грацией. Вскоре её ягодицы оказались на уровне его глаз; её юбка была очень короткая. Пока они взбирались на четвёртый этаж, Марк наблюдал за тем, как край этой юбки прыгает и пляшет напротив его лица. Это была изощрённая пытка.

Пытаясь унять сердцебиение, Марк перевёл взгляд вниз. У Лаванды были красиво изогнутые, сильные икры, которые ритмично двигались с каждым шагом. Регулярное сокращение мышц завораживало; ему очень хотелось вытянуть руку и коснуться её икр. Марк заставил себя посмотреть ещё ниже, но даже её стройные лодыжки и гибкие ахиллесовы сухожилия радовали глаз.

Добравшись до верхнего пролёта, он оказался на голову выше Лаванды и выдохнул с облегчением.

— Почему ты так тяжело дышишь? — с тревогой спросила она. — Ты устал? Ты, наверное, полдня бродил по улицам?

— Да, — ответил Марк, охотно кивая такому объяснению. Он достал ключ и открыл дверь.

5. Перигелий

В коридоре его квартирки совершенно не было мебели: он напоминал бежевую коробку с дверью в каждой из стен.

— Гостиная прямо, — сказал Марк, — а ванная справа, если что.

Он мучительно пытался вспомнить, насколько чисто в его ванной.

— А слева? — спросила она, указывая на последнюю дверь.

— Моя спальня, — ответил Марк, заливаясь краской. Одного этого вопроса ему оказалось достаточно, чтобы покраснеть. Он тут же подумал о том, сколько мужских спален в своей жизни видела Лаванда, и вздохнул. Это было глупо; он чувствовал себя дураком.

— Тяжелый день, правда? — заключила она, снова неверно интерпретируя его вздох, и открыла дверь в гостиную. Марк кивнул и приготовился к встрече с новой порцией трудностей.

Их разговор был больше похож на осторожный танец. До сегодняшнего вечера Марк ни разу не накричал на Лаванду, ни разу не попытался нарочно её задеть. Он подозревал, что сейчас она переживала из-за того, что он может потерять контроль над собой.

Лаванда собиралась предложить ему общаться, как прежде. Она хотела, чтобы они остались друзьями.

«Давай снова будем друзьями», — сказала она на улице. Марк так ничего и не ответил. Он просто не мог — потому что единственно честным ответом был бы отказ. Теперь просто дружбы было ему недостаточно.

Он был осужден на вечные муки.

Молча обойдя Лаванду, он придержал дверь в гостиную и взмахнул палочкой. Лампы ожили. Марк наблюдал за тем, как Лаванда изучает его комнату. Мебели здесь было немного. На деревянном лакированном полу ковра не наблюдалось. Одна стена гостиной пряталась за книжными полками, три остальные были выкрашены в цвет светлой магнолии. По центру стояли два чёрных, видавших вида кресла и журнальный столик, а возле окна, на невысокой стойке, было старое радио. Картину завершали старый ореховый письменный стол и табуретка. В гостиной не было ни пятнышка.

— Очень чистая комната. Мы будем ужинать здесь или на кухне? — спросила Лаванда.

— На кухне, — ответил он, кивая на ещё одну дверь.

Лаванда пошла вперёд, Марк следом за ней.

— Здесь тоже очень чисто, — с удивлением отметила она, оглядывая кухню.

— Сейчас, только уберу корзину с бельём, — он переставил корзину с квадратного кухонного столика на один из стульев. — Тарелки в буфете, на средней полке, приборы в нижнем ящике. Чай в шкафчике, холодные напитки в кладовой.

Лаванда поняла намёк, открыла шкафчик и кладовую и внимательно изучила содержимое.

— Никакой грязной посуды, никакого заплесневелого хлеба, отлично упакованная кладовая, — улыбнулась она. — Самая аккуратная из всех холостяцких кухонь, которые мне доводилось видеть, а я их повидала…