Фандом: Гримм. У Шона Ренарда и Ника Бёркхардта сложились странные отношения: не дружба и не сотрудничество, и, уж конечно, не любовь — просто Ник иногда приходит, потому что ему некуда больше идти, а Шона это устраивает. Шаткий баланс отношений, и его лучше не трогать: слишком велик риск потерять достигнутое равновесие. Привычный мир разрушает некто третий. Ник не помнит, с кем он столкнулся и чем его отравили, но самое главное — он постепенно забывает тех, кто был ему дорог, и скоро забудет Шона Ренарда.
Добавить в моё избранное
60 мин, 22 сек 12484
Мы ведь уже убедились: моя душа на месте, «Похититель» не имеет к этому отношения. Возможно, и пропажа мисс Сильвертон тоже не имеет к этому отношения. С чего вы взяли, что за всем стоит один и тот же человек? Это зелье, L, оно до сих пор мне только помогает: я забыл то, что мешало мне жить. Это не яд, а лекарство. В любом случае, раз он меня разыскивает, нужно с ним встретиться и всё обсудить. Вы скажете, где он меня искал, или мне самому придётся выяснять?
— Как знаешь, — Шон раздражённо махнул рукой. — Мне нужно решать вопрос с «Похитителем», а ты можешь заниматься, чем хочешь. Идём, материалы дела в машине.
Мягкий свет октябрьского солнца, уже коснувшегося крыш, наполнил воздух стоянки тёплыми запахами портлендской осени, золотистым сонным мерцанием, и даже стук колёс на железной дороге гармонично и естественно вплетался в картину воплощённого покоя. Ник зажмурился, прикрывая ладонью глаза, и на его губах снова появилась улыбка, лёгкая и беззаботная. Шон отвернулся, прошёл к юкону, припаркованному рядом, и, распахнув пассажирскую дверь, жестом пригласил Ника. По-прежнему жмурясь на солнце, Ник прошёл к нему и устроился на сидении. Шон открыл перед ним бардачок, вынул шприц и всадил ему в ногу дозу транквилизатора.
Питер приехал быстро, как только смог, но за это время успело прийти сообщение от Жака о назначенной встрече — в тихом и неприметном складском комплексе на окраине в семь часов вечера. Времени, чтобы подготовиться и доехать до места, оставалось в обрез, поэтому инструкции, куда везти, что колоть и как следить, Шон диктовал Питеру на ходу, перекладывая Ника к нему в машину.
Агентура Северных хотела принять помощь Шона Ренарда, в ином случае встречу назначили бы в ресторане, вежливо огласили бы свои полномочия и пожелали приятного аппетита. Но его пригласили практически в штаб. Северные предпочитали передвижные базы, снаружи выглядевшие как заурядные старые контейнеры, а внутри — оборудованные и укреплённые. Самостоятельно отследить, где именно образовался бастион Северных, было почти невозможно, и приглашение в складской комплекс говорило уже о многом.
К сожалению, дойти до названной ячейки не удалось. Тела агентов лежали сразу за поворотом в пятый ряд, над ними, с профессиональной ловкостью обшаривая карманы, сидел Гримм — именно такой, каким его Питеру описывали пострадавшие обитатели баров: лет сорока, темноволосый. В том, что он Гримм, сомнений не возникало, хотя, как и у прочих, никаких внешних признаков дара у того не было, но если Ник выглядел домашним котом, обнаружившим когти на своих лапах, то этот Гримм был диким хищником, знакомым с человеческими руками исключительно в качестве еды. Шон замешкался лишь на мгновение — однако его спасло то, что и Гримм, занятый чужими бумажниками, не ожидал гостей.
— Ни с места! — рявкнул Шон, выхватывая пистолет. — Руки за голову!
Гримм смерил его внимательным взглядом и, задержавшись на перстне, скривил губы:
— Ещё один. Вы как тараканы: давишь вас, а вы всё не кончаетесь и лезете изо всех щелей.
Руки он так и не поднял. Что-то подсказывало Шону, что единственный надёжный способ обезвредить этого Гримма — пристрелить, и уж точно не приближаться, не пытаться надеть на него наручники, не приказывать «медленно вытащить нож и отбросить в сторону» — стоит ему коснуться ножа, тот полетит в Шона. Но стрелять было нельзя.
— На кого ты работаешь? Что ты сделал с Ником?
— С Ником? — Гримм презрительно фыркнул. — Так он служит тебе? Я ужасно разочарован.
— Руки, — повторил Шон.
— Хорошо, — покладисто согласился тот.
Шон даже дёрнуться не успел: пущенный как из пращи бумажник угодил в пистолет, Гримм налетел кошачьим прыжком, выбил оружие, блокировал удар Шона, увернулся и придавил к стене, уперев лезвие ножа в горло. В следующее мгновение лезвие должно было вскрыть ярёмную вену, но почему-то остановилось.
— Ты, — Гримм удивлённо запнулся, — Колдун? Что за чёрт?
Что за чёрт позволял ему звать носителей королевской крови тараканами, но при этом мешал убить Колдуна, Шон не знал, но, злобно оскалившись, торопливо принял человеческий облик.
— Поговорим, — пробормотал Гримм, обшаривая его карманы и ремень, наткнулся на значок, сдёрнул и недоверчиво поднёс к глазам. — Ещё интереснее. Так как ты, говоришь, связан с тем Ником?
— Он мой детектив.
Гримм опустил нож, сунул значок ему в руку и шагнул назад.
— Веришь, нет ли, — ухмыльнулся он, — единственное запомнил — что он коп. «Лета» ориентировалась на Гриммов в целом.
Потирая горло, Шон подозрительно покосился на короткое изогнутое лезвие, на неожиданно спокойное лицо Гримма — пришёл к выводу, что этап рукоприкладства они по непонятной причине успешно миновали, и вздрогнул: «Лета» — знакомое слово. Мимолётное и неприметное на языке, не требующее внимания, оно пришло из легенд и мифов, из сказок для маленьких везенов.
— Как знаешь, — Шон раздражённо махнул рукой. — Мне нужно решать вопрос с «Похитителем», а ты можешь заниматься, чем хочешь. Идём, материалы дела в машине.
Мягкий свет октябрьского солнца, уже коснувшегося крыш, наполнил воздух стоянки тёплыми запахами портлендской осени, золотистым сонным мерцанием, и даже стук колёс на железной дороге гармонично и естественно вплетался в картину воплощённого покоя. Ник зажмурился, прикрывая ладонью глаза, и на его губах снова появилась улыбка, лёгкая и беззаботная. Шон отвернулся, прошёл к юкону, припаркованному рядом, и, распахнув пассажирскую дверь, жестом пригласил Ника. По-прежнему жмурясь на солнце, Ник прошёл к нему и устроился на сидении. Шон открыл перед ним бардачок, вынул шприц и всадил ему в ногу дозу транквилизатора.
Питер приехал быстро, как только смог, но за это время успело прийти сообщение от Жака о назначенной встрече — в тихом и неприметном складском комплексе на окраине в семь часов вечера. Времени, чтобы подготовиться и доехать до места, оставалось в обрез, поэтому инструкции, куда везти, что колоть и как следить, Шон диктовал Питеру на ходу, перекладывая Ника к нему в машину.
Агентура Северных хотела принять помощь Шона Ренарда, в ином случае встречу назначили бы в ресторане, вежливо огласили бы свои полномочия и пожелали приятного аппетита. Но его пригласили практически в штаб. Северные предпочитали передвижные базы, снаружи выглядевшие как заурядные старые контейнеры, а внутри — оборудованные и укреплённые. Самостоятельно отследить, где именно образовался бастион Северных, было почти невозможно, и приглашение в складской комплекс говорило уже о многом.
К сожалению, дойти до названной ячейки не удалось. Тела агентов лежали сразу за поворотом в пятый ряд, над ними, с профессиональной ловкостью обшаривая карманы, сидел Гримм — именно такой, каким его Питеру описывали пострадавшие обитатели баров: лет сорока, темноволосый. В том, что он Гримм, сомнений не возникало, хотя, как и у прочих, никаких внешних признаков дара у того не было, но если Ник выглядел домашним котом, обнаружившим когти на своих лапах, то этот Гримм был диким хищником, знакомым с человеческими руками исключительно в качестве еды. Шон замешкался лишь на мгновение — однако его спасло то, что и Гримм, занятый чужими бумажниками, не ожидал гостей.
— Ни с места! — рявкнул Шон, выхватывая пистолет. — Руки за голову!
Гримм смерил его внимательным взглядом и, задержавшись на перстне, скривил губы:
— Ещё один. Вы как тараканы: давишь вас, а вы всё не кончаетесь и лезете изо всех щелей.
Руки он так и не поднял. Что-то подсказывало Шону, что единственный надёжный способ обезвредить этого Гримма — пристрелить, и уж точно не приближаться, не пытаться надеть на него наручники, не приказывать «медленно вытащить нож и отбросить в сторону» — стоит ему коснуться ножа, тот полетит в Шона. Но стрелять было нельзя.
— На кого ты работаешь? Что ты сделал с Ником?
— С Ником? — Гримм презрительно фыркнул. — Так он служит тебе? Я ужасно разочарован.
— Руки, — повторил Шон.
— Хорошо, — покладисто согласился тот.
Шон даже дёрнуться не успел: пущенный как из пращи бумажник угодил в пистолет, Гримм налетел кошачьим прыжком, выбил оружие, блокировал удар Шона, увернулся и придавил к стене, уперев лезвие ножа в горло. В следующее мгновение лезвие должно было вскрыть ярёмную вену, но почему-то остановилось.
— Ты, — Гримм удивлённо запнулся, — Колдун? Что за чёрт?
Что за чёрт позволял ему звать носителей королевской крови тараканами, но при этом мешал убить Колдуна, Шон не знал, но, злобно оскалившись, торопливо принял человеческий облик.
— Поговорим, — пробормотал Гримм, обшаривая его карманы и ремень, наткнулся на значок, сдёрнул и недоверчиво поднёс к глазам. — Ещё интереснее. Так как ты, говоришь, связан с тем Ником?
— Он мой детектив.
Гримм опустил нож, сунул значок ему в руку и шагнул назад.
— Веришь, нет ли, — ухмыльнулся он, — единственное запомнил — что он коп. «Лета» ориентировалась на Гриммов в целом.
Потирая горло, Шон подозрительно покосился на короткое изогнутое лезвие, на неожиданно спокойное лицо Гримма — пришёл к выводу, что этап рукоприкладства они по непонятной причине успешно миновали, и вздрогнул: «Лета» — знакомое слово. Мимолётное и неприметное на языке, не требующее внимания, оно пришло из легенд и мифов, из сказок для маленьких везенов.
Страница 14 из 17
