Домашний Гримм

— Попытку меня убить можно назвать «знакомством», — осторожно подсказал Питер.

— Я хотел сказать «подставили», — раздражённо бросил Ник и поднялся с кресла. — Как вы связаны с везенами? Откуда вы знаете Эрика? Кто вы такой? Какого чёрта происходит? Почему я здесь?

— Ты не помнишь, как сюда пришёл? — уточнил Шон.

— Я помню, как пришёл! Я не понимаю, почему я сюда пришёл.

— Иногда ты приходишь.

Ник в отчаянии обернулся к Питеру.

— Очень избирательная амнезия, — хмуро заключил Шон. — Звони Розали, скажи, нам нужна её консультация или хотя бы доступ в лабораторию — пусть Монро привезёт ключ. Одевайся и поедем.

— Во что, если моя одежда в пакете? — буркнул Ник, потянувшись за телефоном.

Шон поднялся с дивана и молча прошёл к комоду, чувствуя себя законченным садистом: надо было как-то объяснить на словах, но как, если в представлении Ника он неожиданно стал только начальником? Хотя в неудобном положении оказался не только он, но и Питер, а Питера Шону жалко не было. Вспыхнувший за спиной безмолвный диалог взглядов словно наэлектризовал воздух и ощущался всей кожей: Ник напирал и требовал ответов, Питер старательно мимикрировал под мебель и вполне искренне разводил руками. Обернувшись, Шон застал только отголоски их беседы — две пары округлившихся глаз. У Питера пламенели уши, и на губах застыло «Я не знаю», а выражение лица Ника стремительно менялось с угрожающе-настойчивого на растеряно-несчастное. Вернувшись, Шон сунул ему в руки сложенные аккуратной стопкой джинсы, футболку и свитер, увенчанные носками.

— Мне надо умыться, — пробормотал Ник, когда снова обрёл дар речи.

— Иди, — кивнул Шон.

Ник боком протиснулся мимо него, прижимая одежду и сотовый к забинтованной груди, и скрылся в коридоре.

— Где ванная, он помнит, — слабым голосом промямлил Питер.

Шон задумчиво кивнул и сел в кресло Ника. Могло статься, что он не только помнит путь до ванной, но и опознает свою зубную щётку в стакане — вот тогда ситуация сильно усложнится.

Нужно было сосредоточиться и подумать о главном: кто мог это сделать и чего добивался? Явно пострадала память, связанная с ним, и хотя полностью воспоминания не стёрлись, нельзя было исключать именно эту цель — не лишить памяти, а разделить их: ведь невозможно было полностью стереть капитана Шона Ренарда из памяти детектива Бёркхардта и сохранить при этом дееспособность последнего.

— Думаете, принц Эрик за всем стоит? — осторожно спросил Питер.

— Не исключено. Почерк похож.

Даже очень похож. Эрик выбрасывал только наскучившие ему игрушки, а Гримм к таким не относился, и убивать его не было никакого смысла, зато снова вмешаться в сознание он мог. В прошлый раз Эрику и недели не потребовалось, чтоб превратить Ника в опасного психопата на долгие два месяца, ушедшие только на то, чтобы понять: с ним что-то не так. Ключ Эрик не получил, но хорошо развлёкся, и теперь нельзя было поручиться, что это не он решил провернуть ещё один забавный эксперимент.

Нужно обязательно найти Хэнка и нужно, чтобы он подтвердил хотя бы ту часть истории, которую Ник якобы помнит. Питер того не видел намного дольше, чем Шон, а его не было в Портленде целую неделю. Бог знает, что тут на самом деле могло происходить.

— Сэр… — Питер замялся, старательно отводя глаза. — А моё присутствие вам ещё требуется?

— Джульетта ждёт? — хмыкнул Шон и откинулся на спинку, устраиваясь поудобнее. — Ничего, подождёт.

Питер невольно поёжился и покорно кивнул. Друг. Самое странное, что Ник действительно по-прежнему называет его другом, просто решил какое-то время с ними не видеться, дать себе время — себе и, возможно, Джульетте тоже. Проще всех к сложившейся ситуации относился Питер, что для Колдуна не удивительно, но мнение Ника он уважал и к тому же продолжал исправно следовать устаревшему, но официально не отменённому приказу Шона — присматривать за Гриммом.

Ник пропадал в ванной минут десять — то ли кровь с ног смывал, то ли с мыслями собирался — и вернулся переодетым в чистое, с мрачной решимостью на лице и недоумением в глазах.

— А какой сейчас год? — с порога вопросил он.

— Две тысячи четырнадцатый, — встрепенулся Питер. — А что?

— Да так, — Ник неопределённо дёрнул плечом. — Подумал, вдруг двадцатый или… Не знаю, потерял несколько лет и не заметил… Выгляжу не очень. Я что, болею?

— Физически нет, здоров, — сказал Шон, пытаясь разглядывать его не слишком пристально. Смущать не хотелось, но теперь, когда Ник сам это произнёс, сложно было не заметить, что он прав. Выражением «выглядит уставшим» Питер ещё деликатно его описал, впрочем, сейчас на запавших щеках в кои-то веки появился цвет, а глаза были на удивление живыми и ясными, хотя тёмные круги под ними исчезать не спешили. — Психологически… подавленное состояние, упадок сил.

— Почему?