Фандом: Ориджиналы. Тебя обидели, малыш? Пойми же, что он тебе не по зубам. Он каждый год обучает и выпускает хренову тучу студентов. Ты что, возомнил себя особенным?
Добавить в моё избранное
29 мин, 10 сек 10923
Если по истечении каждой учебной недели вам нечего добавить к тому, что вы выдаете на моих уроках… Это весьма и весьма посредственно».
Энтузиазм к детской прозе под его строгими ремарками и нападками гас на глазах.
Рыцари в голове Тоби бились шлемами о стены башен, ведьмы травились псилоцибиновыми грибами, а принцессы спивались с горя. В них, как ни старался Тоби, как ни выжимал сюжеты, не теплилось должной жизни.
«Ваша литература мертворожденная, — заключил Кук в конце прошлой недели. Он посмотрел на Тоби холодно, с ощутимым разочарованием, которое уязвило больше произнесенных слов. — Я теперь понимаю, что вы напрасно заняли чье-то место на моем курсе. Всего доброго, мистер Баррет».
— Он тебя исключил, — прямолинейно заметил Оливер. Старина Олли никогда не приукрашивал и не утешал. Тоби поймал себя на мысли, что тот вовсе не понимал сочувствие как явление. — Нет смысла его упрашивать…
— А что, если есть? — вскинулся Тоби, выронив погасшую сигарету в лужу. — Что, если он ждет, когда я докажу ему обратное?
Оливер посмотрел на Тоби, с изумлением приподняв брови.
— Тебя обидели, малыш? — спросил он досадливо. — Пойми же, что Кук тебе не по зубам. Он уже который год обучает и выпускает хренову тучу студентов. На общем курсе, на специальном курсе. Ты возомнил себя особенным?
— Да пошел ты.
Настроение от слов Оливера испортилось окончательно.
— Я всего лишь пытаюсь тебя отрезвить, приятель, — Оливер поднял ладони в знак примирения. — Забей. Сосредоточься на учебе.
Тоби покачал головой.
И не признаться же Оливеру, что он чувствовал себя неполноценным, когда не писал. Что сердце как будто вырывали и на месте открытой раны смачно орудовали калеными щипцами. Выкручивая, выжигая беззащитные внутренности.
Что решение Кука только раззадорило его, пришпорило его браваду и уверенность — он пробьет все потолки, которые ему напророчат.
— Тоби… — Оливер мотнул головой в сторону сошедшего со ступеней крыльца Эмброуза.
Тот пошел, убирая бумаги в портфель, по направлению к автобусной остановке. Ровный, как струна, раздающий редкие приветственные кивки студентам. Плотно затворенный в свое черное осеннее пальто, как в футляр на нескольких замках.
Тоби рванул следом, не обратив внимания на пальцы Оливера, упредительно поскребшие его по спине.
— Профессор Кук!
Эмброуз остановился на одно удивленное мгновение, обернулся. Наградил Тоби хмурым взглядом и пошел дальше уже быстрее.
— Профессор Кук, подождите… пожалуйста… — Тоби нагнал его, схватив в горячем порыве за рукав пальто. Оказался так близко, ближе, чем когда-либо, что подкосились колени.
— Мистер Баррет! — Кук возмущенно отдернул руку. И наткнулся, осекшись, на взгляд Тоби. Умоляющий, упрямый. Что-то в этом взгляде, видно, заставило его смягчиться и с усталым раздраженным вздохом спросить: — Ну, мистер Баррет, что вам нужно?
У Тоби бешено заколотилось сердце.
— Дайте мне один. Чертов. Шанс.
— Зачем? — приподнял брови Кук. Машинальным движением поправил воротник пальто, будто закрываясь, надежнее прячась от горевших неприкрытым огнем энтузиазма глаз Тоби. Усмехнулся. — Чтобы вы и дальше тешили своих коллег второсортными сказками? Это было забавно первые два семинара, не более.
Тоби пропустил подколку мимо ушей.
— Я не все показал, что мог.
— У вас было время, у вас была возможность, — заметил Кук, скривив губы. Тонкие бледные губы, которые бесили больше всего в его лице. Вечно искаженном надменной гримасой. Сколько раз, закрывая глаза, Тоби представлял, как сминает эти губы в грубом настойчивом поцелуе. Языком заталкивает обратно Куку в рот его сраные подколки и недовольство. — Я направлял вас, давал вам подсказки. И вы возвращались, чтобы показать все то же самое.
— Я…
— Мне жаль, мистер Баррет, — вдруг перебил Кук, подняв на него долгий странный взгляд. — В вас просто нет таланта.
Тоби будто ударили по затылку.
До одури сильно и спонтанно, так что он не нашелся с ответом.
Кук кивнул ему на прощание, развернулся и молча направился к остановке.
Тоби влетел в квартиру с охапкой свежих листов для принтера, скинул обувь на коврике и только тогда заметил распахнутую настежь дверь в комнату Жана. Разворошенную кровать, недвусмысленные ритмичные движения двух тел в полутьме и чью-то голую поджарую задницу, целомудренно прикрывшую все прелести довольно стонавшего Жана.
Хлопок двери и звон упавших на тумбочку ключей подпортили кульминацию.
— Перееби тебя черти, Тоби! — вскрикнул Жан, забрыкавшись под обмякшим телом любовника и поспешно скинув на него большую часть одеяла. — Эй, Дэнни, детка, прикройся…
«Дэнни», — усмехнулся про себя Тоби.
Новый.
Энтузиазм к детской прозе под его строгими ремарками и нападками гас на глазах.
Рыцари в голове Тоби бились шлемами о стены башен, ведьмы травились псилоцибиновыми грибами, а принцессы спивались с горя. В них, как ни старался Тоби, как ни выжимал сюжеты, не теплилось должной жизни.
«Ваша литература мертворожденная, — заключил Кук в конце прошлой недели. Он посмотрел на Тоби холодно, с ощутимым разочарованием, которое уязвило больше произнесенных слов. — Я теперь понимаю, что вы напрасно заняли чье-то место на моем курсе. Всего доброго, мистер Баррет».
— Он тебя исключил, — прямолинейно заметил Оливер. Старина Олли никогда не приукрашивал и не утешал. Тоби поймал себя на мысли, что тот вовсе не понимал сочувствие как явление. — Нет смысла его упрашивать…
— А что, если есть? — вскинулся Тоби, выронив погасшую сигарету в лужу. — Что, если он ждет, когда я докажу ему обратное?
Оливер посмотрел на Тоби, с изумлением приподняв брови.
— Тебя обидели, малыш? — спросил он досадливо. — Пойми же, что Кук тебе не по зубам. Он уже который год обучает и выпускает хренову тучу студентов. На общем курсе, на специальном курсе. Ты возомнил себя особенным?
— Да пошел ты.
Настроение от слов Оливера испортилось окончательно.
— Я всего лишь пытаюсь тебя отрезвить, приятель, — Оливер поднял ладони в знак примирения. — Забей. Сосредоточься на учебе.
Тоби покачал головой.
И не признаться же Оливеру, что он чувствовал себя неполноценным, когда не писал. Что сердце как будто вырывали и на месте открытой раны смачно орудовали калеными щипцами. Выкручивая, выжигая беззащитные внутренности.
Что решение Кука только раззадорило его, пришпорило его браваду и уверенность — он пробьет все потолки, которые ему напророчат.
— Тоби… — Оливер мотнул головой в сторону сошедшего со ступеней крыльца Эмброуза.
Тот пошел, убирая бумаги в портфель, по направлению к автобусной остановке. Ровный, как струна, раздающий редкие приветственные кивки студентам. Плотно затворенный в свое черное осеннее пальто, как в футляр на нескольких замках.
Тоби рванул следом, не обратив внимания на пальцы Оливера, упредительно поскребшие его по спине.
— Профессор Кук!
Эмброуз остановился на одно удивленное мгновение, обернулся. Наградил Тоби хмурым взглядом и пошел дальше уже быстрее.
— Профессор Кук, подождите… пожалуйста… — Тоби нагнал его, схватив в горячем порыве за рукав пальто. Оказался так близко, ближе, чем когда-либо, что подкосились колени.
— Мистер Баррет! — Кук возмущенно отдернул руку. И наткнулся, осекшись, на взгляд Тоби. Умоляющий, упрямый. Что-то в этом взгляде, видно, заставило его смягчиться и с усталым раздраженным вздохом спросить: — Ну, мистер Баррет, что вам нужно?
У Тоби бешено заколотилось сердце.
— Дайте мне один. Чертов. Шанс.
— Зачем? — приподнял брови Кук. Машинальным движением поправил воротник пальто, будто закрываясь, надежнее прячась от горевших неприкрытым огнем энтузиазма глаз Тоби. Усмехнулся. — Чтобы вы и дальше тешили своих коллег второсортными сказками? Это было забавно первые два семинара, не более.
Тоби пропустил подколку мимо ушей.
— Я не все показал, что мог.
— У вас было время, у вас была возможность, — заметил Кук, скривив губы. Тонкие бледные губы, которые бесили больше всего в его лице. Вечно искаженном надменной гримасой. Сколько раз, закрывая глаза, Тоби представлял, как сминает эти губы в грубом настойчивом поцелуе. Языком заталкивает обратно Куку в рот его сраные подколки и недовольство. — Я направлял вас, давал вам подсказки. И вы возвращались, чтобы показать все то же самое.
— Я…
— Мне жаль, мистер Баррет, — вдруг перебил Кук, подняв на него долгий странный взгляд. — В вас просто нет таланта.
Тоби будто ударили по затылку.
До одури сильно и спонтанно, так что он не нашелся с ответом.
Кук кивнул ему на прощание, развернулся и молча направился к остановке.
Тоби влетел в квартиру с охапкой свежих листов для принтера, скинул обувь на коврике и только тогда заметил распахнутую настежь дверь в комнату Жана. Разворошенную кровать, недвусмысленные ритмичные движения двух тел в полутьме и чью-то голую поджарую задницу, целомудренно прикрывшую все прелести довольно стонавшего Жана.
Хлопок двери и звон упавших на тумбочку ключей подпортили кульминацию.
— Перееби тебя черти, Тоби! — вскрикнул Жан, забрыкавшись под обмякшим телом любовника и поспешно скинув на него большую часть одеяла. — Эй, Дэнни, детка, прикройся…
«Дэнни», — усмехнулся про себя Тоби.
Новый.
Страница 2 из 9
