Severus Snape. 1975-1997

S.Т. Snape

1975 год, канун Рождества

В Большом зале красовалась громадная ёлка, по стенам домовики успели развесить гирлянды. В подземельях возле факелов ютились букетики из еловых веточек с серебряными и зелёными лентами. Личные покои профессора Слагхорна тоже были украшены в честь наступающего праздника. Северус торопливо прошмыгнул под омелой, качавшейся над входом, пока декану не взбрело в голову целоваться, скользнул мимолётным взглядом по венку над камином, по массивным канделябрам с витыми свечками, по обеденному столу, накрытому белоснежной скатертью.

Профессор тихонько кашлянул за спиной, и Северус стушевался, уставился на собственные заношенные ботинки. Слагхорн обошёл застывшего гостя, устроился в одном из мягких глубоких кресел, с натянутой улыбкой кивнул на соседнее. Снейп присел на самый краешек, покосился сквозь завесу волос, нервно переплёл пальцы. Слагхорн по-прежнему натянуто улыбался, избегал смотреть в глаза, то и дело хмурил брови.

— Понимаешь ли… нет, не так. Дело в том, что… нет, тоже не то… прости, — Гораций покачал головой, поджал губы, решительно поднялся и направился к шкафчику с застеклёнными дверцами, вытащил штоф с тёмно-янтарным содержимым. — Думаю, тот случай, когда уместно закрыть глаза на правила.

Под недоверчивым взглядом Снейпа профессор выставил на стол штоф, следом два пузатых бокала, неторопливо разлил и отсалютовал ошарашенному компаньону. Северус сильнее сжал пальцы, дёрнул бровью, уставился сначала на бокал, оставшийся на столе, потом на учителя, который уже наливал себе во второй раз.

— Не стесняйся, Северус. Сегодня действительно лучше… к-хм, немного выпить. Ох, как бы это сказать?

Слагхорн упрямо отводил взгляд, ёрзал в кресле, крутил бокал в одутловатых пальцах, то и дело облизывал блёклые губы. Северус почти набрался наглости спросить напрямик, когда учитель выхватил из кармана помятое распечатанное письмо, поморщился и бросил на стол. Пару секунд они переглядывались безмолвно, пока не последовал отрывистый кивок. Снейп подтянул конверт, самый обычный маггловский белый конверт с маркой, вытряхнул содержимое — тетрадный листок с пятнами от янтарной жидкости, потянул носом резкий запах и, прищурившись, вчитался в кривые, выведенные нетвёрдой рукой строчки.

Буквы путались, налезали друг на друга, размывались перед глазами, и Снейп медленно, вдумчиво перечитывал раз за разом, пока тетрадный листок не слился в неразличимое потёкшее пятно из бумаги и чернильных разводов. Он сидел и слепо пялился в мятый лист, пока тёплая ладонь не тронула за плечо.

— Если я чем-то могу… Северус, ты слышишь?

Кажется, Слагхорн не первый раз повторял вопрос. Снейп вздрогнул, смял листок в кулаке, отрывисто кивнул и взглянул снизу вверх.

— Мне нужно съездить домой, — вышло даже резче, чем планировалось. Он стиснул зубы, дёрнул бровью и, не дождавшись ни малейшей реакции от остолбеневшего декана своего факультета, сухо продолжил: — Думаю, мне нужно съездить. Знаю, меня уже занесли в список тех, кто остаётся в школе, делать исключения не принято…

— Ох, не беспокойся об этом, конечно же, я прямо сейчас, — с облегчением забормотал профессор, опрокинул очередной бокал, снова тронул за плечо и робко уточнил: — Тебе точно больше ничего не нужно? Ведь такие обстоятельства…

Снейп мотнул головой, зацепился взглядом за окно. Магия, конечно, но снегопад был красивым. Прямо-таки до неприличия красивым.

На станции в Хогсмиде было необычайно пусто, студенты разъехались с неделю назад, десятка два остались на каникулы в школе. Обычно Северус пополнял их ряды, но в тот вечер накануне Рождества он стоял на перроне, переступал с ноги на ногу и поджидал поезд до Лондона. В кармане латаной мантии позвякивала горстка монет, которой хватило бы только на билет в одну сторону. Маггловских денег не было вовсе.

Поезд наконец показался из-за угла, с протяжным гудком остановился на станции, Северус торопливо вскочил на подножку и сунул билет проводнице. Стоянка минуты две, кажется, так что он перехватил свой разваливающийся, наспех собранный чемодан и прошёл по вагону до первого свободного купе. Всё равно состав шёл почти пустым.

Снег комьями налипал на стёкла, свистел промозглый ветер. Снейп бездумно пялился в окно, комкал в покрасневших продрогших руках края старого чёрного шарфа, из которого давно уж лезли нитки. В сочельник, когда мама зашла к нему с тем самым шарфом, завёрнутым в простенькую коричневую бумагу, шёл точь-в-точь такой же снег, липкий, сырой. Падал он не узорными снежинками, не воздушными хлопьями, а сразу тяжёлыми комками, с приглушёнными ударами по стёклам и подоконнику.

И всё же Северус помнил то Рождество до последней детальки и любил его вспоминать. Потому что отец тогда не явился, потому что мама улыбалась, когда обматывала шарф ему вокруг шеи и говорила, что сама связала, что к глазам подходит.