Фандом: Гарри Поттер. Несколько вечеров перед Рождеством из жизни Северуса Снейпа. Таких, которые могли быть или не быть.
Добавить в моё избранное
16 мин, 0 сек 9470
Снейп развалился в директорском кресле, развёрнутом к стене с портретом Дамблдора, вытянул и скрестил в лодыжках длинные ноги, качал в ослабевшей руке рюмку с огневиски. Альбус на портрете хмурился и разглядывал его поверх очков-половинок.
— Это уже решено? — отрешённо, едва слышно проронил новоиспечённый директор.
— Да.
— И давно вы всё решили? В прошлом году? Пять, семь лет тому назад? Когда… — тут он запнулся, отвернулся к окну, за которым лениво валили комья снега, — когда она умерла? Когда я впервые пришёл к вам? Или ещё раньше? Когда, чёрт бы вас побрал?!
Голос его, спокойный и вкрадчивый поначалу, обрастал истерическими нотками, а в конце перешёл на крик. Огневиски из рюмки расплескалось по деревянным половицам под ногами. Портрет молчал, только сверлил пронзительным взором лучисто-голубых глаз, но с живым Альбусом ему не тягаться. Плохого для хогвартских директоров подыскали художника.
Северус нашарил у ножки кресла бутылку, встряхнул, чтобы прикинуть, сколько осталось, фыркнул и наполнил себе рюмку.
— Вот и правильно, — протянул он нетрезво, отсалютовал собеседнику рюмкой и опрокинул залпом, поморщился, — молчите лучше, не отвечайте.
Дамблдору бы ту покорность, с какой портрет исполнял сказанное. Снейп покосился сквозь завесу волос и задумался, когда же его нарисованный собеседник свалит из рамы куда подальше. Пресвятого Альбуса не рисовал только ленивый, так что пойти ему есть куда, замучается по всем своим портретам мотаться. Однако тот упорно не двигался с места.
— Альбус… — неуверенно окликнул Северус после затянувшейся паузы, — каково оно? Ваше очередное приключение?
— Я всего лишь портрет, мой мальчик. У меня нет для тебя стоящего ответа.
— У вас и при жизни не слишком-то много находилось ответов, — огрызнулся тот, со стуком отставил пустую рюмку, с трудом поднялся из кресла со второй попытки, пошатнулся и горько припечатал: — Никаких ответов для меня.
Отмахнулся, когда портрет попытался возразить, швырнул практически пустую бутылку о стену. Последние капельки с донышка разлетелись веером, пролились на истёртый ковёр. Снейпу было плевать, он, пошатываясь, побрёл наверх, в личные покои, чтобы забыться пьяным тревожным сном.
Снейпу случалось хорошо встречать Рождество. Бывали такие сочельники, которые он вспоминал с улыбкой. Но по иронии судьбы последнее Рождество в его жизни должно было выйти поганым. Тоскливым и одиноким.
Сон пришёл быстро, тихий и крепкий. Стихла шумиха празднеств, разбрелись по кроватям студенты и учителя. В ночном воздухе звенела колокольчиками особая, рождественская магия.
Во сне Северус видел, как Лили смеётся, кружится под липким декабрьским снегом, подбегает вплотную и поправляет ему потрёпанный чёрный шарф.
— Это уже решено? — отрешённо, едва слышно проронил новоиспечённый директор.
— Да.
— И давно вы всё решили? В прошлом году? Пять, семь лет тому назад? Когда… — тут он запнулся, отвернулся к окну, за которым лениво валили комья снега, — когда она умерла? Когда я впервые пришёл к вам? Или ещё раньше? Когда, чёрт бы вас побрал?!
Голос его, спокойный и вкрадчивый поначалу, обрастал истерическими нотками, а в конце перешёл на крик. Огневиски из рюмки расплескалось по деревянным половицам под ногами. Портрет молчал, только сверлил пронзительным взором лучисто-голубых глаз, но с живым Альбусом ему не тягаться. Плохого для хогвартских директоров подыскали художника.
Северус нашарил у ножки кресла бутылку, встряхнул, чтобы прикинуть, сколько осталось, фыркнул и наполнил себе рюмку.
— Вот и правильно, — протянул он нетрезво, отсалютовал собеседнику рюмкой и опрокинул залпом, поморщился, — молчите лучше, не отвечайте.
Дамблдору бы ту покорность, с какой портрет исполнял сказанное. Снейп покосился сквозь завесу волос и задумался, когда же его нарисованный собеседник свалит из рамы куда подальше. Пресвятого Альбуса не рисовал только ленивый, так что пойти ему есть куда, замучается по всем своим портретам мотаться. Однако тот упорно не двигался с места.
— Альбус… — неуверенно окликнул Северус после затянувшейся паузы, — каково оно? Ваше очередное приключение?
— Я всего лишь портрет, мой мальчик. У меня нет для тебя стоящего ответа.
— У вас и при жизни не слишком-то много находилось ответов, — огрызнулся тот, со стуком отставил пустую рюмку, с трудом поднялся из кресла со второй попытки, пошатнулся и горько припечатал: — Никаких ответов для меня.
Отмахнулся, когда портрет попытался возразить, швырнул практически пустую бутылку о стену. Последние капельки с донышка разлетелись веером, пролились на истёртый ковёр. Снейпу было плевать, он, пошатываясь, побрёл наверх, в личные покои, чтобы забыться пьяным тревожным сном.
Снейпу случалось хорошо встречать Рождество. Бывали такие сочельники, которые он вспоминал с улыбкой. Но по иронии судьбы последнее Рождество в его жизни должно было выйти поганым. Тоскливым и одиноким.
Сон пришёл быстро, тихий и крепкий. Стихла шумиха празднеств, разбрелись по кроватям студенты и учителя. В ночном воздухе звенела колокольчиками особая, рождественская магия.
Во сне Северус видел, как Лили смеётся, кружится под липким декабрьским снегом, подбегает вплотную и поправляет ему потрёпанный чёрный шарф.
Страница 5 из 5
