Фандом: Отблески Этерны. О перипетиях взаимоотношений между двумя адмиралами в процессе неких совместных учений.
Добавить в моё избранное
110 мин, 57 сек 5003
Ты красивый, умный, богатый, высокопоставленное лицо к тому же, а от тебя сбегают. Это не есть правильно.
— Им скажи, — злобно огрызнулся Бермессер и наконец сдался. — Понимаешь, мне очень неприятно, когда во мне видят только красоту, богатство и власть. Последние два пункта в особенности. Я не мальчишка, о неземной любви до гроба не грежу и лощёных сучек разнообразного разлива вижу издалека и научился обходить их стороной, — он даже оскалился, вспоминая особенно неприятные моменты. — Так что всякие их надежды на деньги разлетаются в прах раз и навсегда.
— Точнее, ты просто распугал всех женщин из своего круга общения, в том числе и нормальных, — поправил Вальдес. — Так, что они к тебе и не подходят. Ну, и ты к ним. Кто к тебе подойдёт, если они давно рассказали друг другу, что это бесполезно? А кто рискнул… — и он махнул рукой. — Ну что, я угадал?
Бермессер промолчал, глядя исподлобья. У Вальдеса была удивительная особенность — он умел читать то ли мысли, то ли судьбу. Вот разве что не предсказывал будущее.
— Так вот, ты мне друг, — строго сказал Вальдес, не дождавшись ответа. — И в этом твоё счастье. Потому что кажется мне, что ты свою единственную и желанную ещё не нашёл.
Бермессер отмахнулся бокалом:
— Прекрати, мне тридцать девять лет. Кого я найду? И как? Притвориться бедным клерком и обманывать какую-нибудь одинокую библиотекаршу? После того, как мои фото печатали в газетах?
На лице Вальдеса явственно отображалась работа мысли.
— Нет, ты меня не понял, — медленно произнёс он. — Я действительно могу тебе помочь, а не просто трепать языком и сочувствовать. Ты помнишь, что я тебе говорил про ведьм?
— Колокольчики, — недоумённо пробормотал Бермессер, не понимая, при чём тут ведьмы. — И прибить могут.
— Вернер, если кто из нас идиот, так это ты! — возопил Вальдес. — Ведьмы принимают любой облик, но чаще всего — облик самого желанного на свете человека, даже если ты его никогда не видел!
Он вскочил и замахал руками:
— Так вот, значит, завтра мы туда полезем! Всё спросим и всё проверим, ясно? Чтобы у тебя не оставалось ровным счётом никаких сомнений насчёт того, что ты нормальный мужик, просто бабы тебе попадались паршивые и глупые! Чтобы, когда ты её встретишь, ты бы её сразу узнал!
— Куда полезем? На гору? К твоим ведьмам? Ты спятил, завтра…
— Совещание по результатам учений, я помню, — отмахнулся Вальдес. — Тем лучше, вечером полезем. Они в темноте охотнее идут на контакт. Всё, друг мой, замётано! Я тебя туда отведу, и там всё и решится. В любом случае, жаркая ночка тебе обеспечена, уж я попрошу, чтобы они тебя не обидели.
Бермессер не испытывал никакого желания контактировать с потусторонними сущностями, особенно таким образом, но Вальдес, похоже, не собирался спрашивать его согласия и так и лучился счастьем, как будто назавтра сам собирался устраивать свою судьбу.
— Теперь можно я задам ещё один вопрос, пока я не забыл, и можешь спрашивать у меня сразу про три вещи, идёт? Ты какого хрена вчера припёрся в форме? Ты же знал, что можно прийти в гражданском, зачем прикинулся, что не знаешь?
— Тебя хотел позлить, — честно признался Бермессер. — Знаю, что, раз у меня всё всегда по правилам, по полочкам, прилизано, выверено и прочее, это свидетельствует о…
— Неудовлетворённости, даже я знаю, — с охотой подхватил Вальдес. — Но ты не переживай, завтра мы это всё решим. Кстати, я тогда так оделся тоже потому, что хотел тебя позлить…
Помолчав, Бермессер собрался с мыслями, думая, что бы ещё спросить.
— Ротгер, скажи мне вот что. Тебе когда-нибудь бывает больно?
Вальдес поднялся с дивана и совершенно трезвым голосом сказал:
— Подожди, сейчас я ещё выпить принесу — и тогда отвечу.
Бермессер прикрыл глаза. Это уже и было ответом, верить которому не хотелось.
Убедившись, что гость крепко спит, убаюканный вином и долгим откровенным разговором, Вальдес достал что-то из секретера, погасил торшер, на цыпочках выбрался в прихожую, нашарил валяющуюся на трюмо толстовку, надел её, обулся, взял ключи, стараясь ими не греметь, вышел из квартиры, аккуратно запер дверь и прокрался по лестнице вниз, лишь двумя этажами ниже перейдя на бег. Он толкнул дверь подъезда, замер на минуту, вдыхая свежий ночной воздух, и бросился через двор. Его белые кроссовки мелькнули в темноте, а потом пропали.
Те, кто заметил вчера странное состояние Альмейды, поразились тому, каким он был сегодня. До предела собранный, он говорил только по делу, не отвлекался на мелочи, и только самые близкие могли догадаться, что за его спокойствием стоит что-то иное.
— Если ты знаешь причину того, почему он сегодня… — начал Аларкон, отловив Вальдеса и заведя его в уголок.
— А если и знаю, то всё равно не скажу, — ответил тот, выскользнул из рук и умчался.
— Им скажи, — злобно огрызнулся Бермессер и наконец сдался. — Понимаешь, мне очень неприятно, когда во мне видят только красоту, богатство и власть. Последние два пункта в особенности. Я не мальчишка, о неземной любви до гроба не грежу и лощёных сучек разнообразного разлива вижу издалека и научился обходить их стороной, — он даже оскалился, вспоминая особенно неприятные моменты. — Так что всякие их надежды на деньги разлетаются в прах раз и навсегда.
— Точнее, ты просто распугал всех женщин из своего круга общения, в том числе и нормальных, — поправил Вальдес. — Так, что они к тебе и не подходят. Ну, и ты к ним. Кто к тебе подойдёт, если они давно рассказали друг другу, что это бесполезно? А кто рискнул… — и он махнул рукой. — Ну что, я угадал?
Бермессер промолчал, глядя исподлобья. У Вальдеса была удивительная особенность — он умел читать то ли мысли, то ли судьбу. Вот разве что не предсказывал будущее.
— Так вот, ты мне друг, — строго сказал Вальдес, не дождавшись ответа. — И в этом твоё счастье. Потому что кажется мне, что ты свою единственную и желанную ещё не нашёл.
Бермессер отмахнулся бокалом:
— Прекрати, мне тридцать девять лет. Кого я найду? И как? Притвориться бедным клерком и обманывать какую-нибудь одинокую библиотекаршу? После того, как мои фото печатали в газетах?
На лице Вальдеса явственно отображалась работа мысли.
— Нет, ты меня не понял, — медленно произнёс он. — Я действительно могу тебе помочь, а не просто трепать языком и сочувствовать. Ты помнишь, что я тебе говорил про ведьм?
— Колокольчики, — недоумённо пробормотал Бермессер, не понимая, при чём тут ведьмы. — И прибить могут.
— Вернер, если кто из нас идиот, так это ты! — возопил Вальдес. — Ведьмы принимают любой облик, но чаще всего — облик самого желанного на свете человека, даже если ты его никогда не видел!
Он вскочил и замахал руками:
— Так вот, значит, завтра мы туда полезем! Всё спросим и всё проверим, ясно? Чтобы у тебя не оставалось ровным счётом никаких сомнений насчёт того, что ты нормальный мужик, просто бабы тебе попадались паршивые и глупые! Чтобы, когда ты её встретишь, ты бы её сразу узнал!
— Куда полезем? На гору? К твоим ведьмам? Ты спятил, завтра…
— Совещание по результатам учений, я помню, — отмахнулся Вальдес. — Тем лучше, вечером полезем. Они в темноте охотнее идут на контакт. Всё, друг мой, замётано! Я тебя туда отведу, и там всё и решится. В любом случае, жаркая ночка тебе обеспечена, уж я попрошу, чтобы они тебя не обидели.
Бермессер не испытывал никакого желания контактировать с потусторонними сущностями, особенно таким образом, но Вальдес, похоже, не собирался спрашивать его согласия и так и лучился счастьем, как будто назавтра сам собирался устраивать свою судьбу.
— Теперь можно я задам ещё один вопрос, пока я не забыл, и можешь спрашивать у меня сразу про три вещи, идёт? Ты какого хрена вчера припёрся в форме? Ты же знал, что можно прийти в гражданском, зачем прикинулся, что не знаешь?
— Тебя хотел позлить, — честно признался Бермессер. — Знаю, что, раз у меня всё всегда по правилам, по полочкам, прилизано, выверено и прочее, это свидетельствует о…
— Неудовлетворённости, даже я знаю, — с охотой подхватил Вальдес. — Но ты не переживай, завтра мы это всё решим. Кстати, я тогда так оделся тоже потому, что хотел тебя позлить…
Помолчав, Бермессер собрался с мыслями, думая, что бы ещё спросить.
— Ротгер, скажи мне вот что. Тебе когда-нибудь бывает больно?
Вальдес поднялся с дивана и совершенно трезвым голосом сказал:
— Подожди, сейчас я ещё выпить принесу — и тогда отвечу.
Бермессер прикрыл глаза. Это уже и было ответом, верить которому не хотелось.
Убедившись, что гость крепко спит, убаюканный вином и долгим откровенным разговором, Вальдес достал что-то из секретера, погасил торшер, на цыпочках выбрался в прихожую, нашарил валяющуюся на трюмо толстовку, надел её, обулся, взял ключи, стараясь ими не греметь, вышел из квартиры, аккуратно запер дверь и прокрался по лестнице вниз, лишь двумя этажами ниже перейдя на бег. Он толкнул дверь подъезда, замер на минуту, вдыхая свежий ночной воздух, и бросился через двор. Его белые кроссовки мелькнули в темноте, а потом пропали.
Те, кто заметил вчера странное состояние Альмейды, поразились тому, каким он был сегодня. До предела собранный, он говорил только по делу, не отвлекался на мелочи, и только самые близкие могли догадаться, что за его спокойствием стоит что-то иное.
— Если ты знаешь причину того, почему он сегодня… — начал Аларкон, отловив Вальдеса и заведя его в уголок.
— А если и знаю, то всё равно не скажу, — ответил тот, выскользнул из рук и умчался.
Страница 12 из 31
