Фандом: Отблески Этерны. О перипетиях взаимоотношений между двумя адмиралами в процессе неких совместных учений.
Добавить в моё избранное
110 мин, 57 сек 5002
— Так ты же его два года уже знаешь, — в настоящем или притворном недоумении протянул он. — И что — всё боишься? Прямо по-настоящему?
— Да, два года. До дрожи в коленях. Доволен?
— Нет, не доволен. Вообще не доволен! Один мой друг боится другого — и что, я должен быть довольным?! Когда я об этом только что узнаю?!
— Тебе-то какая разница? — обозлился Бермессер. — Он наверняка считает меня вздорным и самовлюблённым гусём, ну и что?
Вальдес сел ровно и уставился на него с осуждением.
— Послушай, Вернер, — сказал он совершенно серьёзно. — Я понятия не имею, что ты там вбил себе в голову и какие детские психологические травмы у тебя связаны с высокими брюнетами, но я клятвенно заверяю тебя, что Рамон никогда не будет жесток ради жестокости и в жизни не причинит тебе вреда. Скорее даже наоборот.
— Что значит «наоборот»? — вяло спросил Бермессер. — За вопрос не считай.
— А то и значит! — воскликнул Вальдес и осёкся на полуслове. — Не тронет он тебя, понимаешь?
— Понимаю. Но не верю. Ладно, давай дальше. Мой вопрос. Твои ведьмы — они вправду существуют?
Вальдес уверенно закивал:
— Конечно да. Я понимаю, что это вообще-то странно звучит в наш век, но я всегда знал, что мир не ограничивается только тем, что мы видим — и вот, у меня есть мои ведьмы, точнее, я есть у них, чем и доволен.
— И какие они?
Хоть это был уже следующий вопрос, Вальдес не стал делать ему замечания. На его лице появилось мечтательное выражение. Наверное, ему и самому хотелось рассказать о ведьмах.
— Пока не встретишь — не поймёшь, — вздохнул он. — Они как ветер и как звон колокольчиков. Они свободные, потому что не люди, понимаешь? Они могут принимать любой облик, могут капризничать, могут радоваться, а могут не заметить разницы между ещё живым и уже мёртвым. Иногда я — ты только не пугайся — иногда я думаю, что когда мне всё здесь надоест, я пойду к ним, чтобы они меня забрали.
— Сам станешь ведьмой? — спросил Бермессер и отчего-то охрип. Он не верил ни в каких ведьм и полагал, что это всё россказни и что-то вроде городской легенды, которую активно поддерживает Вальдес, потому как родился выдумщиком. Но сейчас, когда он был в тёплой и светлой комнате, ему на мгновение почудилось, что за окном мелькнула какая-то тень, обожгла их взглядом и скрылась. Но на уровне девятого этажа могла пролетать только птица, и он быстро успокоился.
Вальдес с запозданием засмеялся:
— Вот уж не знаю, бывают ли ведьмы мужского пола, но клятвенно обещаю, что попробую! Буду ходить по Хексберг ночью и пугать людей… — и устремил взгляд в потолок. Потом нагнулся, едва не падая с дивана, и дотянулся до почти пустой бутылки. — Где там твой бокал? Ну, а ты скажи, у тебя с мужиками было когда-нибудь?
Сначала Бермессер даже не понял, что он имеет в виду, а когда сообразил, не поленился поднять руку и покрутить у виска:
— Ты совсем сбрендил или на что-то намекаешь? Нет, конечно!
— Обстановка у нас, конечно, интимная, — не сдался Вальдес, оглядывая полумрак комнаты. — Но ты не подумай, что я тебе что-то там предлагаю…
— Попробуй только — получишь по наглой морде!
— Только ведь с женщинами у тебя…
— Это уже следующий вопрос, — грозно произнёс Бермессер, — и начинать нужно было с него, если ты так жаждешь узнать подробности моей личной жизни!
— Тогда считай, что я его задал, а ты потом задашь два!
— Я же говорю — наглая морда, — простонал Бермессер и приложил уже снова опустевший бокал ко лбу. — Как у меня с женщинами? Ты и сам знаешь, что плохо. Самая лестная характеристика, которую я получал при очередном расставании, это «бревно», и, честно говоря, это настолько тонкая и интимная тема, что я не хотел бы даже с тобой…
— У тебя не стоит, — печально констатировал Вальдес и заглянул в свой бокал. — Я не смеюсь, я пытаюсь понять, как тебе помочь. Если хочешь, можешь дать мне по наглой, как ты выразился, морде, но тогда я точно обижусь, потому что я ведь от души…
— У меня альтернативный сексуальный ритм! — оскорбился Бермессер. Фразу про ритм он вычитал в справочнике по сексологии, который читал тайком и прятал на самую дальнюю полку.
— Это когда стоит раз в месяц? — невинно осведомился Вальдес. — Но-но-но, не надо!
— Ты идиот, — констатировал Бермессер, откидываясь обратно на диван. — Я слишком пьяный, и мне неохота с тобой связываться. Но в другое время я бы тебе показал, у кого тут не стоит!
Вальдес сделал огромные глаза, но от комментариев воздержался. Ясное дело, что Бермессер всего ему не сказал. Пусть лучше думает, что у него в самом деле не стоит. Но он тут же переменил своё решение молчать об истинном положении вещей.
— Послушай, — сказал Вальдес, — по-моему, это тогда просто доказывает, что все бабы дуры.
— Да, два года. До дрожи в коленях. Доволен?
— Нет, не доволен. Вообще не доволен! Один мой друг боится другого — и что, я должен быть довольным?! Когда я об этом только что узнаю?!
— Тебе-то какая разница? — обозлился Бермессер. — Он наверняка считает меня вздорным и самовлюблённым гусём, ну и что?
Вальдес сел ровно и уставился на него с осуждением.
— Послушай, Вернер, — сказал он совершенно серьёзно. — Я понятия не имею, что ты там вбил себе в голову и какие детские психологические травмы у тебя связаны с высокими брюнетами, но я клятвенно заверяю тебя, что Рамон никогда не будет жесток ради жестокости и в жизни не причинит тебе вреда. Скорее даже наоборот.
— Что значит «наоборот»? — вяло спросил Бермессер. — За вопрос не считай.
— А то и значит! — воскликнул Вальдес и осёкся на полуслове. — Не тронет он тебя, понимаешь?
— Понимаю. Но не верю. Ладно, давай дальше. Мой вопрос. Твои ведьмы — они вправду существуют?
Вальдес уверенно закивал:
— Конечно да. Я понимаю, что это вообще-то странно звучит в наш век, но я всегда знал, что мир не ограничивается только тем, что мы видим — и вот, у меня есть мои ведьмы, точнее, я есть у них, чем и доволен.
— И какие они?
Хоть это был уже следующий вопрос, Вальдес не стал делать ему замечания. На его лице появилось мечтательное выражение. Наверное, ему и самому хотелось рассказать о ведьмах.
— Пока не встретишь — не поймёшь, — вздохнул он. — Они как ветер и как звон колокольчиков. Они свободные, потому что не люди, понимаешь? Они могут принимать любой облик, могут капризничать, могут радоваться, а могут не заметить разницы между ещё живым и уже мёртвым. Иногда я — ты только не пугайся — иногда я думаю, что когда мне всё здесь надоест, я пойду к ним, чтобы они меня забрали.
— Сам станешь ведьмой? — спросил Бермессер и отчего-то охрип. Он не верил ни в каких ведьм и полагал, что это всё россказни и что-то вроде городской легенды, которую активно поддерживает Вальдес, потому как родился выдумщиком. Но сейчас, когда он был в тёплой и светлой комнате, ему на мгновение почудилось, что за окном мелькнула какая-то тень, обожгла их взглядом и скрылась. Но на уровне девятого этажа могла пролетать только птица, и он быстро успокоился.
Вальдес с запозданием засмеялся:
— Вот уж не знаю, бывают ли ведьмы мужского пола, но клятвенно обещаю, что попробую! Буду ходить по Хексберг ночью и пугать людей… — и устремил взгляд в потолок. Потом нагнулся, едва не падая с дивана, и дотянулся до почти пустой бутылки. — Где там твой бокал? Ну, а ты скажи, у тебя с мужиками было когда-нибудь?
Сначала Бермессер даже не понял, что он имеет в виду, а когда сообразил, не поленился поднять руку и покрутить у виска:
— Ты совсем сбрендил или на что-то намекаешь? Нет, конечно!
— Обстановка у нас, конечно, интимная, — не сдался Вальдес, оглядывая полумрак комнаты. — Но ты не подумай, что я тебе что-то там предлагаю…
— Попробуй только — получишь по наглой морде!
— Только ведь с женщинами у тебя…
— Это уже следующий вопрос, — грозно произнёс Бермессер, — и начинать нужно было с него, если ты так жаждешь узнать подробности моей личной жизни!
— Тогда считай, что я его задал, а ты потом задашь два!
— Я же говорю — наглая морда, — простонал Бермессер и приложил уже снова опустевший бокал ко лбу. — Как у меня с женщинами? Ты и сам знаешь, что плохо. Самая лестная характеристика, которую я получал при очередном расставании, это «бревно», и, честно говоря, это настолько тонкая и интимная тема, что я не хотел бы даже с тобой…
— У тебя не стоит, — печально констатировал Вальдес и заглянул в свой бокал. — Я не смеюсь, я пытаюсь понять, как тебе помочь. Если хочешь, можешь дать мне по наглой, как ты выразился, морде, но тогда я точно обижусь, потому что я ведь от души…
— У меня альтернативный сексуальный ритм! — оскорбился Бермессер. Фразу про ритм он вычитал в справочнике по сексологии, который читал тайком и прятал на самую дальнюю полку.
— Это когда стоит раз в месяц? — невинно осведомился Вальдес. — Но-но-но, не надо!
— Ты идиот, — констатировал Бермессер, откидываясь обратно на диван. — Я слишком пьяный, и мне неохота с тобой связываться. Но в другое время я бы тебе показал, у кого тут не стоит!
Вальдес сделал огромные глаза, но от комментариев воздержался. Ясное дело, что Бермессер всего ему не сказал. Пусть лучше думает, что у него в самом деле не стоит. Но он тут же переменил своё решение молчать об истинном положении вещей.
— Послушай, — сказал Вальдес, — по-моему, это тогда просто доказывает, что все бабы дуры.
Страница 11 из 31
