Фандом: Отблески Этерны. О перипетиях взаимоотношений между двумя адмиралами в процессе неких совместных учений.
Добавить в моё избранное
110 мин, 57 сек 5028
— Мою заботу вообще мало кто выдерживает, — доверительно сообщил Вальдес, одёргивая на нём рубашку, отступая и критически оглядывая. — Ну вот, теперь хотя бы на человека похож.
— Мне кажется, что я похож на грёбаного фрика, — признался Бермессер. — Кажется, что все будут на меня пялиться, и хочется это всё содрать.
— Если ты сдерёшь это на улице, люди точно сбегутся посмотреть, — заверил его Вальдес совершенно серьёзно, хотя в глазах у него плясали закатные кошки. — Благо есть на что. Если рубашка нравится, забирай, тебе впору, а мне великовата. Ах ты ж крабья тёща! Нам бы до темноты забраться! — вдруг завопил он. — А ну, давай, выметаемся, быстро, быстро! Несёшь одеяла!
Через три минуты Бермессер шагал рядом с ним по улице, таща лёгкий, но громоздкий пакет с одеялами. Кожаные штаны непривычно облегали бёдра, рубашка была непривычно неформальной, и всё в общем не внушало ему спокойствия. Вальдес нёс рюкзак, в котором что-то подозрительно булькало, и напевал какую-то песенку.
— Прекрати, ради всего святого! — взмолился Бермессер. — Мало того, что ты фальшивишь, так там ещё и непонятно, кто кого любит и за что!
Вальдес обиженно замолчал, но на трамвайной остановке сжалился, порылся в одном из бесчисленных отделений рюкзака и протянул ему очки с чёрными стёклами. Бермессер надел их с чувством ни с чем не сравнимого облегчения и немного успокоился.
Подошёл трамвай с нарисованным на боку морским пейзажем, и Бермессер в который раз подивился тому, как в Хексберг умеют превращать в необычное самые обыденные вещи. Вальдес сел на самое последнее сиденье, похлопал по месту рядом с собой.
В это время дня горожане возвращались с работы из центра, поэтому трамваи, идущие в сторону Приморского бульвара, были почти пусты. Бермессер приготовился к тому, что им придётся проехать весь город, до конечной остановки, а перед этим попетлять по улочкам, и займёт это не меньше часа.
— Счастливый билет, — сказал Вальдес, провожая взглядом удаляющегося от них кондуктора. — Держи, здесь четыре четвёрки, пусть твой будет, на удачу.
— Я не верю в глупые приметы, — возразил Бермессер, беря билет. Вальдес отвернулся посмотреть на проходящую по тротуару рыжую девушку в мини-юбке, а потом сказал:
— Ну ладно, если не хочешь, то мне давай, мне тоже удача не помешает.
— Ты мог раньше сказать? — процедил Бермессер сквозь зубы и сглотнул. На хохот Вальдеса обернулись все, кто был в трамвае, а сам он едва не сверзился с сиденья.
— Я тебя обожаю! — выдавил он, утирая слёзы. — Это большая удача, что ты у меня есть, с тобой не соскучишься!
— Тебе и с самим собой скучно не бывает, — пробурчал Бермессер и отвернулся. Вальдес рядом распутал наушники плеера, сунул один в ухо себе, а второй предложил другу. Бермессер взял из вежливости, но, для разнообразия, никаких жутких завываний там на этот раз не оказалось. Наверное, Вальдес повзрослел, перейдя с металла на фолк.
Ехать по улицам Хексберг было интересно, но Бермессер сообразил, что на остановке «Адмиралтейство», да ещё в половине шестого, когда рабочее время уже закончилось, их могут ждать неожиданные встречи.
— Ротгер, ты уверен? — спросил он, поделившись с Вальдесом своими переживаниями.
— Ну вот смотри, старшие чины уже наверняка разбежались, беря с меня пример, — спокойно взялся перечислять тот, — да и вообще, кошка из дома — мыши в пляс, не удивлюсь, если даже Берто умчался раньше положенного…
— Весело тут у вас, — посочувствовал Бермессер, мысленно покрутив у виска. — И как ваш флот ещё не в упадке, не знаю.
— Ты лучше спроси, как у нас вообще город выстоял, — шёпотом сказал Вальдес. — Судя по тому, что я слышал, Хексберг воспринимают как одну большую психушку, даже в Талиге.
— А на самом деле?
— А на самом деле здесь просто чуть побольше волшебства, чем в других местах, — сообщил Вальдес таким тоном, будто для него-то волшебство было самым обычным делом. Бермессер заранее мысленно позлорадствовал. Ведь вскоре ему представится замечательная возможность разоблачить это так называемое волшебство. Впрочем, Вальдеса огорчать не хотелось, ведь он искренне верил в свою мечту…
На остановке «Адмиралтейство» не случилось ничего из того, чего он боялся, и Бермессер расслабился. Трамвай покатил дальше, разве что народу в нём прибавилось. Он миновал площадь и концертный зал, выстроенный в стиле барокко четырёхсотлетней давности, и снова попал в жилой район.
— Полундра! — вдруг шёпотом заорал Вальдес, чудом не выронив телефон, на котором набирал кому-то сообщение. — Я так и знал, Абвении, я так и знал!
— Что? — начал Бермессер и осёкся. Трамвай замедлил ход у очередной остановки, и он сам увидел хорошо знакомую золотистую шевелюру. Филипп Аларкон, уже не в форме и явно довольный тем, что сбежал со службы пораньше, держал за руку маленькую девочку в розовом платье.
— Мне кажется, что я похож на грёбаного фрика, — признался Бермессер. — Кажется, что все будут на меня пялиться, и хочется это всё содрать.
— Если ты сдерёшь это на улице, люди точно сбегутся посмотреть, — заверил его Вальдес совершенно серьёзно, хотя в глазах у него плясали закатные кошки. — Благо есть на что. Если рубашка нравится, забирай, тебе впору, а мне великовата. Ах ты ж крабья тёща! Нам бы до темноты забраться! — вдруг завопил он. — А ну, давай, выметаемся, быстро, быстро! Несёшь одеяла!
Через три минуты Бермессер шагал рядом с ним по улице, таща лёгкий, но громоздкий пакет с одеялами. Кожаные штаны непривычно облегали бёдра, рубашка была непривычно неформальной, и всё в общем не внушало ему спокойствия. Вальдес нёс рюкзак, в котором что-то подозрительно булькало, и напевал какую-то песенку.
— Прекрати, ради всего святого! — взмолился Бермессер. — Мало того, что ты фальшивишь, так там ещё и непонятно, кто кого любит и за что!
Вальдес обиженно замолчал, но на трамвайной остановке сжалился, порылся в одном из бесчисленных отделений рюкзака и протянул ему очки с чёрными стёклами. Бермессер надел их с чувством ни с чем не сравнимого облегчения и немного успокоился.
Подошёл трамвай с нарисованным на боку морским пейзажем, и Бермессер в который раз подивился тому, как в Хексберг умеют превращать в необычное самые обыденные вещи. Вальдес сел на самое последнее сиденье, похлопал по месту рядом с собой.
В это время дня горожане возвращались с работы из центра, поэтому трамваи, идущие в сторону Приморского бульвара, были почти пусты. Бермессер приготовился к тому, что им придётся проехать весь город, до конечной остановки, а перед этим попетлять по улочкам, и займёт это не меньше часа.
— Счастливый билет, — сказал Вальдес, провожая взглядом удаляющегося от них кондуктора. — Держи, здесь четыре четвёрки, пусть твой будет, на удачу.
— Я не верю в глупые приметы, — возразил Бермессер, беря билет. Вальдес отвернулся посмотреть на проходящую по тротуару рыжую девушку в мини-юбке, а потом сказал:
— Ну ладно, если не хочешь, то мне давай, мне тоже удача не помешает.
— Ты мог раньше сказать? — процедил Бермессер сквозь зубы и сглотнул. На хохот Вальдеса обернулись все, кто был в трамвае, а сам он едва не сверзился с сиденья.
— Я тебя обожаю! — выдавил он, утирая слёзы. — Это большая удача, что ты у меня есть, с тобой не соскучишься!
— Тебе и с самим собой скучно не бывает, — пробурчал Бермессер и отвернулся. Вальдес рядом распутал наушники плеера, сунул один в ухо себе, а второй предложил другу. Бермессер взял из вежливости, но, для разнообразия, никаких жутких завываний там на этот раз не оказалось. Наверное, Вальдес повзрослел, перейдя с металла на фолк.
Ехать по улицам Хексберг было интересно, но Бермессер сообразил, что на остановке «Адмиралтейство», да ещё в половине шестого, когда рабочее время уже закончилось, их могут ждать неожиданные встречи.
— Ротгер, ты уверен? — спросил он, поделившись с Вальдесом своими переживаниями.
— Ну вот смотри, старшие чины уже наверняка разбежались, беря с меня пример, — спокойно взялся перечислять тот, — да и вообще, кошка из дома — мыши в пляс, не удивлюсь, если даже Берто умчался раньше положенного…
— Весело тут у вас, — посочувствовал Бермессер, мысленно покрутив у виска. — И как ваш флот ещё не в упадке, не знаю.
— Ты лучше спроси, как у нас вообще город выстоял, — шёпотом сказал Вальдес. — Судя по тому, что я слышал, Хексберг воспринимают как одну большую психушку, даже в Талиге.
— А на самом деле?
— А на самом деле здесь просто чуть побольше волшебства, чем в других местах, — сообщил Вальдес таким тоном, будто для него-то волшебство было самым обычным делом. Бермессер заранее мысленно позлорадствовал. Ведь вскоре ему представится замечательная возможность разоблачить это так называемое волшебство. Впрочем, Вальдеса огорчать не хотелось, ведь он искренне верил в свою мечту…
На остановке «Адмиралтейство» не случилось ничего из того, чего он боялся, и Бермессер расслабился. Трамвай покатил дальше, разве что народу в нём прибавилось. Он миновал площадь и концертный зал, выстроенный в стиле барокко четырёхсотлетней давности, и снова попал в жилой район.
— Полундра! — вдруг шёпотом заорал Вальдес, чудом не выронив телефон, на котором набирал кому-то сообщение. — Я так и знал, Абвении, я так и знал!
— Что? — начал Бермессер и осёкся. Трамвай замедлил ход у очередной остановки, и он сам увидел хорошо знакомую золотистую шевелюру. Филипп Аларкон, уже не в форме и явно довольный тем, что сбежал со службы пораньше, держал за руку маленькую девочку в розовом платье.
Страница 14 из 31
