Доверься ведьмам

В скором времени он обнаружил, что все его желания до невозможности глупы и сентиментальны.

— По крайней мере, если ты собрался спать, нужно раздеться, — сказал Альмейда, так и не дождавшись ответа, и начал расстёгивать на нём рубашку. — Ого, — и его ладонь легла на обтянутый корсетом бок. — Я бы сказал, что это…

Бермессер взглянул на него из-под полуопущенных ресниц, борясь со сном.

— Эротично? — предположил он.

— Да, — признал Альмейда, поглаживая его и словно не решаясь коснуться там, где он был обнажён. — Как ты себя чувствуешь?

— Лучше, чем до того, как упал в обморок. Если ты об этом.

Альмейда немного отвернулся от него, Бермессер разглядел, что он краснеет, и едва не расхохотался.

— Рамон, — позвал он, садясь и стряхивая с рук рукава рубашки. — Ты спрашивал, что мне сейчас нужно. Так вот, мне нужно три вещи.

Альмейда взглянул на него вопрошающе, всем своим видом показывая, что готов выполнить его просьбы.

— Первое. Закрыл ли ты входную дверь?

— Разумеется.

— Второе. Если уж ты решил помочь мне раздеться, то на мне, если ты не заметил, ещё остались брюки. Хотя, подозреваю, корсет тебя заинтересует больше.

— Если бы не твои рёбра… — медленно проговорил Альмейда, расстёгивая ему ремень.

Бермессер не думал раньше, что взгляд может обжечь, но теперь едва сдержал дрожь.

— Ты бы уже меня валял, да? Ладно, — хрипло сказал он. — Ты воспользовался моим беспомощным положением… — он приподнялся, чтобы Альмейде было удобнее стащить с него брюки. — И теперь я под угрозой насилия вынужден признать, что ты, напротив, умеешь добиваться поставленных целей. Там шнуровка на спине.

Альмейда наклонился, обнял его, провёл рукой по спине, нашаривая затянутый Мартой узел.

— И третье, — пробормотал Бермессер, уткнувшись ему в грудь. — Ты ведь меня ещё ни разу не целовал.

Альмейда проснулся оттого, что на кухне что-то загремело, и немного полежал, прислушиваясь и крепко сжимая в объятиях спящего Бермессера. Потом с осторожностью выпустил его и стал одеваться.

На кухне, залитой солнечным светом, хозяйничала невысокая полноватая женщина. Она стояла у плиты, но обернулась, уловив движение у двери.

— Доброе утро, господин Альмейда, — сказала она совершенно невозмутимо. — Я готовлю яичницу с беконом. Полагаю, вам специй положить побольше?

— Эм… — ответил тот, спешно вспоминая дриксен. — Если вас не затруднит.

Видимо, с выражением лица он всё-таки не справился, потому что женщина посмотрела на него с жалостью, по крайней мере, ему так показалось.

— Меня зовут Марта Диц, я приходящая домработница, — сообщила она, открыла буфет и вытащила оттуда коробку, полную пакетиков и коробочек поменьше. — Перец чёрный или красный?

— Красный, — сказал Альмейда и не удержался. — А как вы…

— Я сразу увидела в прихожей чужие ботинки, — сообщила Марта. — Меня это насторожило, так как обычно у господина Бермессера гостей не бывает. Кроме, разве что, господина адмирала цур зее, но у него другой размер обуви и он никогда не был поклонником военного или полувоенного стиля, — говорила она. Альмейда следил за мыслью, к счастью, понимая почти всё.

— Прошу прощения за то, что я всё же заглянула в спальню, — продолжала Марта. — Но я должна была убедиться, что с моим хозяином всё в порядке.

Альмейда кивнул, признавая её правоту.

— За исключением того, что вчера после моего ухода он вылакал полбутылки касеры, — язвительно добавила Марта, — с которой, конечно, не справился, потому что такое несколькими ломтями сыра не закусывают! Но отвар горичника я ему всё равно заварю, средство давнее и испытанное.

— Вы потрясающе… как это на дриксен… наблюдательны, — похвалил Альмейда, садясь у стола. Марта вздохнула, на секунду оборачиваясь к нему:

— Ну, я уже десять лет прихожу и первым делом проверяю, чего нет в холодильнике, — сказала она. — Кроме того, в Академии всех учат замечать мелочи, и этот навык сохраняется на всю жизнь. Даже у толстой домохозяйки с тремя детьми.

— Вы вовсе не… — любезно начал Альмейда. — В Академии?

— Я лейтенант запаса, — улыбнулась Марта. — Не похоже?

— Честно — нет.

— Я так и думала. Кто, глядя на меня, заподозрит, что я стреляла лучше всех в моём выпуске?

Альмейда помолчал, посмотрел на висящие на стене часы, которые показывали почти девять утра.

— И вы узнали меня почти сразу?

— Конечно да, — ответила Марта, снимая сковороду с плиты. — Если бы не видела ваш портрет в газетах, может, и не узнала бы.

Его взгляд она почувствовала, обернулась, бросила прихватку на буфет.

— Честно говоря, у меня как камень с души свалился, — призналась она. — Потому что сколько можно от самого себя бегать?

Альмейда вопросительно поднял брови.