Опасная профессия

— Вряд ли тогда вам удалось бы избежать повешения на ближайшем дереве, — откровенно сказал он.

— По крайней мере, все закончилось бы быстро, и нам не пришлось бы сидеть здесь в мучительной неизвестности, — ответ доктора был не менее откровенен.

Они некоторое время смотрели друг на друга, а потом Блад нарушил неловкое молчание и заговорил совсем другим тоном, спокойным и ровным:

— В любом случае, ланцет бы мне сейчас не помешал. Да и остальные инструменты с медикаментами тоже.

И он посмотрел на раненого верзилу, который по-прежнему лежал без сознания рядом с ним.

— Полцарства за флакон лауданума … …, — со вздохом пробормотал Блад, щупая пульс у одноглазого. Тот с ворчанием выдернул руку, а потом разразился очередным потоком богохульств. — Тогда бы я мог рискнуть обработать его рану более тщательно…

— Вы так заботитесь о нем, доктор, — рядом с ними опустился на корточки Нэд Огл, его карие глаза прищурились, изучающе глядя на Блада. — Должно быть, это ваш приятель?

— Нет, я только вчера впервые увидел этого человека и даже не знаю, как его зовут, — ответил Блад, продолжая осматривать раненого.

— Тогда зачем вы с ним возитесь? — вырвалось у Огла.

Блад выпрямился и посмотрел на него.

— Потому что долг любого врача — заботиться о своих пациентах. Ведь они сами не всегда в состоянии это сделать, — и он указал на одноглазого. — Это первый урок, который мне преподали, когда я оказался на службе в голландском флоте. Я, врач, последняя защита этого бедолаги.

— Так вы, получается, еще и моряк? — изумленно протянул Огл, почесав затылок. — Я-то, почитай, полжизни у пушек провел. Канониром в королевском флоте.

— Да, — кивнул Блад сдержанно.

— У голландцев, говорите, служили? — продолжал допытываться Огл.

— Да, под командованием Рюйтера.

— Значит, против нас, англичан, воевали?

Питт почувствовал себя неловко и на всякий случай подвинулся к доктору поближе. И дернул же черт этого парня завести речь про военную службу!

— Нет, не воевал, — голос доктора остался спокойным и ровным. — Во времена последней англо-голландской я был судовым врачом, следовательно, не принимал непосредственного участия в сражениях. Воевать мне довелось чуть позже, против французов.

Джереми выдохнул, увидев, что Огл перестал хмуриться и кивнул.

— Может, вам в чем-нибудь пособить, а? — спросил канонир, покосившись на одноглазого, который принялся стонать и метаться в бреду. — Я за годы службы во флоте повидал всякого, так что раны и кровь меня не смутят.

— Это хорошо, — кивнул Блад, поднимаясь на ноги, — потому что мне понадобится человек с крепкими нервами и сильными руками, чтобы поменять повязки раненым в случае необходимости.

Джереми и Огл вместе с доктором обошли раненых, проверяя, все ли с ними в порядке после столь ужасной ночи. Некоторых пришлось перевязать заново. Кому-то стало лучше, но были и те, кого лихорадило. Хуже всего выглядел одноглазый верзила.

Блад то и дело брал его за руку, щупая пульс. И мрачно покусывал губу.

— Тоже небось безнадежный, а? — негромко поинтересовался Огл, наблюдая за доктором. — Не пора ли нам помолиться за его грешную душу?

Питер Блад нахмурился еще больше, а потом пошарил в карманах своего камзола. Вытащил ржавый обломок ножа и пинцет. Скривил тонкие губы, рассматривая их.

— Помолиться всегда успеем, мистер Огл, — сказал он негромко. А потом аккуратно сложил камзол на полу. Сырые каменные плиты были покрыты грязью и пятнами крови, но после вчерашних приключений его одежда едва ли была чище. — Помогите-ка мне уложить этого парня поудобнее!

Они принялись ворочать дюжего детину, который тут же разразился громкими богохульствами.

— Надо бы покрепче привязать его за руки-за ноги. Но здесь это вряд ли удастся, — сказал Блад, пытаясь не дать раненому подняться. — Лежите спокойно, сударь, бога ради!

— Иди ты! — тут же откликнулся одноглазый и долго перечислял, куда именно им всем надо отправиться.

Огл приподнял брови.

— Всякое бывало со мной во время службы в королевском флоте, но, должен признаться, многое слышу впервые!

— Голландские моряки, хоть и самые отъявленные сквернословы на свете, тоже таких слов не знают, — признался Блад. — Как бы нам привязать этого бешеного быка?

Он поглядел по сторонам, продолжая удерживать недовольного раненого на месте. И заметил в полу неподалеку ржавое железное кольцо.

— Ну хотя бы так… — пробормотал он, а потом повернулся к Джереми Питту, который находился рядом, удерживая ноги раненого богохульника. — Мне нужен прочный ремень, чтобы привязать его. Собственный, увы, использовать не могу — оперировать с падающими штанами будет весьма неудобно.

Огл нервно гоготнул, а потом едва успел увернуться от могучего кулака одноглазого.