Фандом: Сотня. Беллами отправляется ремонтировать поломку в теплоотводе, Мерфи находит учебник, а Эхо учится доверять мужчинам-целителям.
Добавить в моё избранное
41 мин, 49 сек 18369
Впечатление от этого обеда у Беллами осталось печальное, но, по крайней мере, даже Эмори с Эхо не вели себя с ним, как с больным, подкалывали и критиковали по-прежнему.
На второй день он начал тихо сходить с ума от безделья и мыслей о своем невеселом будущем, а на третий решил отправиться в зал, пока Эхо была у Джона, остальные были заняты своими делами, а он вроде как «отдыхал». Страшно было подумать, что теперь он может «отдыхать» так всё оставшееся им на Кольце время. Лучше начинать приспосабливаться к такой жизни до того, как на него свалится апатия и депрессия.
Дорогу до зала он помнил хорошо, все-таки год сюда ходил почти каждое утро. Раньше казалось — с завязанными глазами дошел бы. Но хорошо рассуждать про завязанные глаза, когда все видишь. А вот так… Мало того, что боишься споткнуться о любой незначительный выступ на полу, который раньше перешагивал машинально, так еще когда держишься за стенку рукой, нащупываешь столько лишнего — металлические балки, ниши, какие-то закрытые двери, которые не можешь вспомнить, — что запутываешься в первые же десять шагов.
Беллами остановился у очередного поворота, мучительно высчитывая: тот ли это коридор, или ему надо в следующий, или он уже прошел нужный, когда раздумывал об этом в прошлый раз? Ему начало казаться, что никаких тренировок уже и не надо — он взмок, как будто бежал не один километр, дыхание сбилось, еще и ноги начали предательски подгибаться при мысли, что сейчас он заблудится в их жилом секторе и придется вызывать команду спасения по рации, которую он чисто случайно додумался взять.
— Белл!
Эхо уже старалась не бегать, да ей и тяжеловато было, потому кричала издалека. Беллами не хотел, чтобы она везде его сопровождала, потому и сбежал из каюты, но сейчас не смог не обрадоваться, что его нашли раньше, чем он потерялся, как ребенок. «Как дурак, который не в состоянии адекватно рассчитать свои силы из-за дурацкой гордости», — поправил его внутренний голос, звучавший подозрительно похоже на голос Джона.
— Куда ты? — Эхо все же слегка запыхалась от быстрой ходьбы, и еще она все-таки была взволнована. Беллами стало совестно.
— В зал. Хочу избить что-нибудь, что не будет отвечать и убегать, — попытался он улыбнуться. Вроде даже получилось. — Ну, раз уж ни на что больше я не способен.
— Отлично. Я сама хотела еще вчера предложить, хватит киснуть. — Эхо решительно вложила свою ладонь в его, так что Беллами рефлекторно сжал пальцы, и потянула за тот самый поворот. — Идем. Ты почти дошел.
О да, он молодец. На третий день изволил сам встать с постели и сделать пару десятков самостоятельных шагов. И почти дошел до нужной точки в соседнем коридоре. Подвиг совершил.
Наверное, это все отразилось на его лице, потому что Эхо вздохнула, не останавливаясь:
— Потерпи. Это пройдет, Джон и Монти уверены. Ничего нет плохого в том, что какое-то время тебе будет нужна помощь.
— Это говорят Джон и Монти или воин Азгеды? — вырвалось у Беллами раньше чем он задумался, так ли хочет услышать ответ.
— Это говорю я, — решительно ответила Эхо, ни на мгновение не задумавшись. — Мы пришли.
Она вошла первой и потянула Беллами за руку через порог.
— А если я никогда не смогу видеть? — спросил он, остановившись в дверях. Было очень страшно это спрашивать, но он не мог больше мучиться этим вопросом молча. — Если я ослеп навсегда? Прошло три дня, изменений никаких, Джон меня подбадривает, но что он может в этом понимать? У него ничего нет, кроме одного сомнительного описания похожего случая и оптимизма. И это не ему придется водить меня всю жизнь за ручку, кормить с ложечки и помогать одеваться…
— Умолкни, Белл, — мягко, но решительно оборвала его Эхо и все-таки втянула его внутрь. — А главное, не ляпни этого Джону, никогда.
Дверь за ними закрылась, и Эхо закончила, заставив его испытать прилив стыда и дурацкой радости от правоты ее слов:
— Потому что он будет водить тебя за ручку и все такое, если потребуется, и ты это прекрасно знаешь. И никого другого не подпустит. Кроме меня.
Последнее прозвучало как-то даже с угрозой, вроде «пусть только попробует».
— Можно подумать, что ты всю жизнь мечтала этим заниматься, — все-таки не сумел остановиться Беллами. Слишком наболело за эти дни, слишком он устал вариться в этих сомнениях.
— Не мечтала. Потому что я вообще не думала, что у меня это все будет — любимый муж, семья, ребенок… Я думала, что когда-нибудь умру, выполняя очередное задание королевы, и всегда была к этому готова. — Эхо шагнула вплотную, разжала наконец пальцы, стискивающие его руку, и положила ладонь ему на затылок, привычно притягивая лбом ко лбу. — Но сейчас у меня все это есть. И я ни за что не откажусь ни от моего клана, ни от моей семьи, ни от тебя. Ты — мой воздух, мой свет, мой огонь… И не вздумай во мне сомневаться.
На второй день он начал тихо сходить с ума от безделья и мыслей о своем невеселом будущем, а на третий решил отправиться в зал, пока Эхо была у Джона, остальные были заняты своими делами, а он вроде как «отдыхал». Страшно было подумать, что теперь он может «отдыхать» так всё оставшееся им на Кольце время. Лучше начинать приспосабливаться к такой жизни до того, как на него свалится апатия и депрессия.
Дорогу до зала он помнил хорошо, все-таки год сюда ходил почти каждое утро. Раньше казалось — с завязанными глазами дошел бы. Но хорошо рассуждать про завязанные глаза, когда все видишь. А вот так… Мало того, что боишься споткнуться о любой незначительный выступ на полу, который раньше перешагивал машинально, так еще когда держишься за стенку рукой, нащупываешь столько лишнего — металлические балки, ниши, какие-то закрытые двери, которые не можешь вспомнить, — что запутываешься в первые же десять шагов.
Беллами остановился у очередного поворота, мучительно высчитывая: тот ли это коридор, или ему надо в следующий, или он уже прошел нужный, когда раздумывал об этом в прошлый раз? Ему начало казаться, что никаких тренировок уже и не надо — он взмок, как будто бежал не один километр, дыхание сбилось, еще и ноги начали предательски подгибаться при мысли, что сейчас он заблудится в их жилом секторе и придется вызывать команду спасения по рации, которую он чисто случайно додумался взять.
— Белл!
Эхо уже старалась не бегать, да ей и тяжеловато было, потому кричала издалека. Беллами не хотел, чтобы она везде его сопровождала, потому и сбежал из каюты, но сейчас не смог не обрадоваться, что его нашли раньше, чем он потерялся, как ребенок. «Как дурак, который не в состоянии адекватно рассчитать свои силы из-за дурацкой гордости», — поправил его внутренний голос, звучавший подозрительно похоже на голос Джона.
— Куда ты? — Эхо все же слегка запыхалась от быстрой ходьбы, и еще она все-таки была взволнована. Беллами стало совестно.
— В зал. Хочу избить что-нибудь, что не будет отвечать и убегать, — попытался он улыбнуться. Вроде даже получилось. — Ну, раз уж ни на что больше я не способен.
— Отлично. Я сама хотела еще вчера предложить, хватит киснуть. — Эхо решительно вложила свою ладонь в его, так что Беллами рефлекторно сжал пальцы, и потянула за тот самый поворот. — Идем. Ты почти дошел.
О да, он молодец. На третий день изволил сам встать с постели и сделать пару десятков самостоятельных шагов. И почти дошел до нужной точки в соседнем коридоре. Подвиг совершил.
Наверное, это все отразилось на его лице, потому что Эхо вздохнула, не останавливаясь:
— Потерпи. Это пройдет, Джон и Монти уверены. Ничего нет плохого в том, что какое-то время тебе будет нужна помощь.
— Это говорят Джон и Монти или воин Азгеды? — вырвалось у Беллами раньше чем он задумался, так ли хочет услышать ответ.
— Это говорю я, — решительно ответила Эхо, ни на мгновение не задумавшись. — Мы пришли.
Она вошла первой и потянула Беллами за руку через порог.
— А если я никогда не смогу видеть? — спросил он, остановившись в дверях. Было очень страшно это спрашивать, но он не мог больше мучиться этим вопросом молча. — Если я ослеп навсегда? Прошло три дня, изменений никаких, Джон меня подбадривает, но что он может в этом понимать? У него ничего нет, кроме одного сомнительного описания похожего случая и оптимизма. И это не ему придется водить меня всю жизнь за ручку, кормить с ложечки и помогать одеваться…
— Умолкни, Белл, — мягко, но решительно оборвала его Эхо и все-таки втянула его внутрь. — А главное, не ляпни этого Джону, никогда.
Дверь за ними закрылась, и Эхо закончила, заставив его испытать прилив стыда и дурацкой радости от правоты ее слов:
— Потому что он будет водить тебя за ручку и все такое, если потребуется, и ты это прекрасно знаешь. И никого другого не подпустит. Кроме меня.
Последнее прозвучало как-то даже с угрозой, вроде «пусть только попробует».
— Можно подумать, что ты всю жизнь мечтала этим заниматься, — все-таки не сумел остановиться Беллами. Слишком наболело за эти дни, слишком он устал вариться в этих сомнениях.
— Не мечтала. Потому что я вообще не думала, что у меня это все будет — любимый муж, семья, ребенок… Я думала, что когда-нибудь умру, выполняя очередное задание королевы, и всегда была к этому готова. — Эхо шагнула вплотную, разжала наконец пальцы, стискивающие его руку, и положила ладонь ему на затылок, привычно притягивая лбом ко лбу. — Но сейчас у меня все это есть. И я ни за что не откажусь ни от моего клана, ни от моей семьи, ни от тебя. Ты — мой воздух, мой свет, мой огонь… И не вздумай во мне сомневаться.
Страница 6 из 12
