Фандом: Ориджиналы. Родная мать в упор не замечает, что он парень, но хотя бы сшила вместо красного чепчика голубой. И к нелюбимой бабке с корзиной пирожков ему тоже придется пройтись, и даже Серого Волка встретить. Но, к счастью, он будет не один. Накануне путешествия к занемогшей старушенции он отправится в свой любимый андерграунд-бар посреди леса, найдет себе там принцессу Златовласку, а также вдоволь приключений на буйную задницу.
Добавить в моё избранное
172 мин, 35 сек 3969
Так пусть у меня будет твердое «счастливо, но недолго», чем погоня за несбыточным бесконечным счастьем.
— Эндж, до чего же он у тебя крутой! — восхитился Дэз, просовывая голову в люк. Громко всплакнул и достал огромный батистовый платок — высморкаться.
— А ты тоже не расслабляйся, к тебе у меня будет отдельный разговор, — Ксавьер резво потянулся вверх и схватил его за ручищу (точнее, за мизинец). — Ты моего без пяти минут супруга за попу нежнейше лапал! Не думай, что если мое возмущение прервали тогда на дворцовой лестнице, то я забыл. Не забыл! Мне не нужен соперник!
— Оу… — Дезерэтт округлил глаза раза в два шире натуральной величины, — это была случайность. Ты обратил внимание на натуральную безделицу. Нет, серьезно, тебе показалось. Ангел, что скажешь? Тебе было странно или неприятно, что я придержал тебя где попало и как пришлось, предотвращая падение?
— Я вообще не припомню, чтоб ты меня лапал, — Черный Берет выдержал долгий испытующий взгляд масочных прорезей и не сморгнул. — С чего подозревать такую явную нелепость? Кто я, а кто Джинн? И, Кси… ты ревнив, я знаю. Но, даже предположив, что ему и его всемогущей братии снова интересны люди, я подтверждаю и подтвержу столько раз, сколько потребуется: он всегда гулял по шлюхам-девушкам. Не по парням.
— Ладно, проехали, — Златовлас нехотя прибрал колючий взгляд. — Еще секунда тряски по брусчатке — и венчаться. И пусть твой выпирающий член станет достоянием общественности, несмотря на двенадцать слоев пышной юбки, плевать. Лишь бы сказать наконец: «В радости и в горе, на дебоше и в наводнении, в пять утра воскресенья с бессонницей от пищевого и алкогольного отравления — да. Он мой, он со мной. Не забирайте его за непристойное поведение, комиссар».
— Твои родители вновь правят старушечьей страной, служа верой и правдой, аллилуйя, по случаю их освобождения о тебе заказан хвалебный молебен. Внешний долг будет погашен через пять лет, с полудня возобновлен прежний визовый режим с Граммерикой и Кранадой, толпы туристов объявятся и пополнят бюджет уже на текущей неделе. А судя по последнему отчету аналитиков Dreamly Herald, наши гости выпили на свадьбе две с половиной тысячи галлонов крепленого вина, слопали шестьсот килограммов буженины, сала и копченых языков, закусили все еще подсчитываемыми гектолитрами разносолов и маринадов, и до кучи уничтожили почти годовой урожай картофельного пюре с зеленью. И это в статье благоразумно не упомянули жареных перепелов, белугу и деликатесную арктическую зайчатину на наш стол.
— Еще бы, нам не нужны пересмотры статистики смертности оттого, что кто-то подавился слюной, — Ксавьер приподнялся, покрытый разноцветными мыльными пузырьками. — Не подашь мне полотенце?
— Вот еще, сначала смой с себя эту мерзость.
— Она хорошо пахнет, миндалем и карамелью!
— Я тебя после такой грязной ванны трахать не буду!
— Неужели? — Кси улыбнулся уголком рта. — Возьму на заметку…
— Зеленые рябчики, я не то хотел сказать!
Кого-то немедленно окатили кипятком из душевого шланга, пол был залит пеной, зубными пастами и резиновыми уточками вперемешку со смехом, толкотней и ругательствами. В куче мала, однако, образовалось два вполне отмытых тела, одно голое, другое не очень. То, которое «не очень», отфыркалось от воды, завернуло голое в единственное уцелевшее после банного штурма сухое полотенце и на руках понесло из купален во внутренний дворик, а оттуда — прямиком в спальню. Украсили уютное логово новобрачных согласно обычаю: красными цветочками с листиками и без, белым драпировками из поддельного шелка (настоящие шелковые своровали горничные) и позолоченными рисовыми зернами (их подделать было сложно, пришлось умерить жадность, да и стража орала на всех интенсивнее). На этом коварном рисе, разбросанном повсюду, Ангел несколько раз поскользнулся, чертыхнулся крабовыми палочками и вареными павлинами, но все-таки ухитрился устоять и уложил свою бесценную капризную ношу на кровать-альков. С надеждой тронул краешек махрового полотенца, но Кси не дал его снять, перехватив за запястье.
— Свадебное путешествие назначено на раннее утро, — сказал он невозможно строгим голосом. — С банкетной площади мы успешно улизнули мимо твоих телохранителей, но полночь давно прошла, успеем ли выспаться?
— Я не планировал спать, — несколько недоуменно уточнил Эндж. — Разве мы не должны сейчас?
— Мы этим уже занимались, скучно. То есть не скучно, но есть дело поважнее, — Кси обернул и заткнул полотенце вокруг себя на манер юбки.
— Эндж, до чего же он у тебя крутой! — восхитился Дэз, просовывая голову в люк. Громко всплакнул и достал огромный батистовый платок — высморкаться.
— А ты тоже не расслабляйся, к тебе у меня будет отдельный разговор, — Ксавьер резво потянулся вверх и схватил его за ручищу (точнее, за мизинец). — Ты моего без пяти минут супруга за попу нежнейше лапал! Не думай, что если мое возмущение прервали тогда на дворцовой лестнице, то я забыл. Не забыл! Мне не нужен соперник!
— Оу… — Дезерэтт округлил глаза раза в два шире натуральной величины, — это была случайность. Ты обратил внимание на натуральную безделицу. Нет, серьезно, тебе показалось. Ангел, что скажешь? Тебе было странно или неприятно, что я придержал тебя где попало и как пришлось, предотвращая падение?
— Я вообще не припомню, чтоб ты меня лапал, — Черный Берет выдержал долгий испытующий взгляд масочных прорезей и не сморгнул. — С чего подозревать такую явную нелепость? Кто я, а кто Джинн? И, Кси… ты ревнив, я знаю. Но, даже предположив, что ему и его всемогущей братии снова интересны люди, я подтверждаю и подтвержу столько раз, сколько потребуется: он всегда гулял по шлюхам-девушкам. Не по парням.
— Ладно, проехали, — Златовлас нехотя прибрал колючий взгляд. — Еще секунда тряски по брусчатке — и венчаться. И пусть твой выпирающий член станет достоянием общественности, несмотря на двенадцать слоев пышной юбки, плевать. Лишь бы сказать наконец: «В радости и в горе, на дебоше и в наводнении, в пять утра воскресенья с бессонницей от пищевого и алкогольного отравления — да. Он мой, он со мной. Не забирайте его за непристойное поведение, комиссар».
Часть 3. Глава 16
Энджи аккуратно загнул газету, открывая страничку финансовых сводок. Он сидел на белом «троне», точнее, на его крышке, вальяжно закинув ноги на мраморную ванну, до краев заполненную розовой пеной. В пене нежились коленки, пятки, ключицы и другие части тела, принадлежащие наследному принцу Дримленда, только золотые волосы он собрал в большой пучок, чтоб не намокли.— Твои родители вновь правят старушечьей страной, служа верой и правдой, аллилуйя, по случаю их освобождения о тебе заказан хвалебный молебен. Внешний долг будет погашен через пять лет, с полудня возобновлен прежний визовый режим с Граммерикой и Кранадой, толпы туристов объявятся и пополнят бюджет уже на текущей неделе. А судя по последнему отчету аналитиков Dreamly Herald, наши гости выпили на свадьбе две с половиной тысячи галлонов крепленого вина, слопали шестьсот килограммов буженины, сала и копченых языков, закусили все еще подсчитываемыми гектолитрами разносолов и маринадов, и до кучи уничтожили почти годовой урожай картофельного пюре с зеленью. И это в статье благоразумно не упомянули жареных перепелов, белугу и деликатесную арктическую зайчатину на наш стол.
— Еще бы, нам не нужны пересмотры статистики смертности оттого, что кто-то подавился слюной, — Ксавьер приподнялся, покрытый разноцветными мыльными пузырьками. — Не подашь мне полотенце?
— Вот еще, сначала смой с себя эту мерзость.
— Она хорошо пахнет, миндалем и карамелью!
— Я тебя после такой грязной ванны трахать не буду!
— Неужели? — Кси улыбнулся уголком рта. — Возьму на заметку…
— Зеленые рябчики, я не то хотел сказать!
Кого-то немедленно окатили кипятком из душевого шланга, пол был залит пеной, зубными пастами и резиновыми уточками вперемешку со смехом, толкотней и ругательствами. В куче мала, однако, образовалось два вполне отмытых тела, одно голое, другое не очень. То, которое «не очень», отфыркалось от воды, завернуло голое в единственное уцелевшее после банного штурма сухое полотенце и на руках понесло из купален во внутренний дворик, а оттуда — прямиком в спальню. Украсили уютное логово новобрачных согласно обычаю: красными цветочками с листиками и без, белым драпировками из поддельного шелка (настоящие шелковые своровали горничные) и позолоченными рисовыми зернами (их подделать было сложно, пришлось умерить жадность, да и стража орала на всех интенсивнее). На этом коварном рисе, разбросанном повсюду, Ангел несколько раз поскользнулся, чертыхнулся крабовыми палочками и вареными павлинами, но все-таки ухитрился устоять и уложил свою бесценную капризную ношу на кровать-альков. С надеждой тронул краешек махрового полотенца, но Кси не дал его снять, перехватив за запястье.
— Свадебное путешествие назначено на раннее утро, — сказал он невозможно строгим голосом. — С банкетной площади мы успешно улизнули мимо твоих телохранителей, но полночь давно прошла, успеем ли выспаться?
— Я не планировал спать, — несколько недоуменно уточнил Эндж. — Разве мы не должны сейчас?
— Мы этим уже занимались, скучно. То есть не скучно, но есть дело поважнее, — Кси обернул и заткнул полотенце вокруг себя на манер юбки.
Страница 41 из 48
