Фандом: Ориджиналы. Родная мать в упор не замечает, что он парень, но хотя бы сшила вместо красного чепчика голубой. И к нелюбимой бабке с корзиной пирожков ему тоже придется пройтись, и даже Серого Волка встретить. Но, к счастью, он будет не один. Накануне путешествия к занемогшей старушенции он отправится в свой любимый андерграунд-бар посреди леса, найдет себе там принцессу Златовласку, а также вдоволь приключений на буйную задницу.
Добавить в моё избранное
172 мин, 35 сек 3970
— Настало время поговорить.
— Сейчас?! Да о чем? У нас будет целая жизнь на досужие сплетни и обсуждение твоих причесок!
— Это не сплетни. Ангел… спустя долгое и смутное время, кучу сожранных нервов и выпитой врагами крови — мы снова наедине. Клятвы произнесены, кольца надеты. Но это не всё, чего я от тебя ждал. В тюремной переписке было сделано много разных признаний, но признавались мы в полной тишине, терзали бумагу, сходя с ума от беспокойства, мы были в опасности… и были малость не в себе. Сможешь ли ты теперь, когда угроза смерти миновала, повторить хоть часть написанного? А не сбежать, прихватив пару крупных рубинов из моей сокровищницы…
— Ну это совсем уже наглая клевета, я никогда не был грязным мелким вором! Если уж выносить, то всю сокровищницу, — он запнулся, заметив поджатые в упреке губы Принца. — Извини, что перебил.
— Один раз ты пообещал не врать, а я обещал верить. Ты говорил о сексе без чувств, а я — о любви без секса. Помнишь? Итак, давай вернемся туда мысленно, на лесную поляну, в точку разрыва. Я тебе нужен? Можно ли обожать меня, лобызать и боготворить, не спуская при этом трусов?
— Но на тебе нет сейчас трусов…
— Радость моя, если я сниму полотенце, то задушу тебя им!
Шапкин пожал плечами и сел у изножья алькова на длинный пуфик. Подскочил, отряхнул попу от впившихся рисинок, и снова сел. Поборол порыв положить на бедра вполне законного супруга ладони, с сожалением констатировал про себя, что брак табуировал секс с более доступными особями его вида, и вообще… со всех сторон виделись как будто одни изъяны, ограничения и запреты.
— Знаю, о чем ты думаешь. Ты устал, я устал. Многие вопросы мне кажутся просто немыслимыми и неуместными. Глупыми. Но раз ты спрашиваешь сейчас, значит, до сих пор не убежден ни в чем. Значит, тебе и правда нужны ответы. Я горячо поклянусь, что люблю, а ты горько отпарируешь, что я понятия не имею, о чем толкую, поскольку всю жизнь любил себя, а не других. Но будь с нами третейский судья, он бы спросил: «Ксавьер, а откуда тебе-то знать, что ты этого наркомана в черной шапке именно любишь?» Нет-нет, молчи, это риторика, дай продолжить. У меня было достаточно времени в плену у Трдата, чтобы обмозговать все имеющиеся правила человеческих отношений, истины, постулаты и тезисы, некоторые — выдвинутые еще древними эллинами. Что есть любовь, что — дружба, а что — взаимовыгодное партнерство? Я хочу о тебе заботиться, отстаивать твои интересы в хозяйственных делах и перед родителями, я согласен отдать жизнь за тебя, попав в экстремально опасную ситуацию, где мне не дадут и минуты, чтобы выбрать между твоей и собственной шкурой. И если ты совершишь тяжкое преступление или просто омерзительно и аморально поступишь с кем-то — приди ко мне за помощью, и я стану твоим омерзительно-аморальным соучастником. Спрячем трупы, расчленим и понемногу растворим с помощью едких химреактивов, не напрасно же я мелким часами в хижине у деревенского знахаря ошивался. Так что это? Партнерство? Может, дружба? Верно, крепкая дружба. Практически братство.«А что же тогда любовь?!» — возмущенно возопишь ты. Любовь… — он все-таки решился и протянул руку, не прикасаясь к Принцу, она повисла между ними в жесте ожидания пожатия. — Я не хочу жить без тебя. Могу — но не хочу. Это не тупая больная химическая кратковременная страсть, что залепит мне все выводные отверстия в голове, превратив в идиота, пускающего на тебя слюни. Это взвешенное решение, моё хорошо обдуманное и обкатанное желание проводить с тобой сутки напролет, причём у дневной части суток — преимущество. Потому что я не экстрасенс и не телепат и, когда твои глаза открыты, мне гораздо легче понять, что со мной ты счастлив. Я хочу делиться с тобой всем тем хорошим, что имею, а плохое оставлять себе.
— Нет, — Кси все-таки приоткрыл полотенце, сверкнув бедром. — Если ты редкий засранец, сволочь и отморозок, я хочу, чтобы это тоже принадлежало мне. И пакостное, и добродетельное. Я же не устраивал дележ внутреннего имущества, решая, что показать тебе, а что зажмотить. Ты получил меня целиком, с короной, землями, болезнями и недостатками.
— Да нет у тебя недостатков! Более правильного мальчика на всём свете не сыскать. Слово «честь» тебе при рождении высекли с обратной стороны лба. Что до болезней… я попросил Джинни вылечить твои генетические, аутоиммунные и вегетативные хвори. Явные, неявные, еще не открытые, спящие в глубокой инкубации — все.
— Попросил?
— Приказал, хорошо, приказал. В рамках второго бизнес-желания.
— И не просил такого для себя?!
— Нет. И в голову не пришло лечить еще и себя. Только тебя.
— Но ты сейчас об этом на секундочку пожалел?
— Кси, не старайся подловить. Тогда не пришло — и сейчас не придет.
— Ладно, — он придвинулся к Ангелу, больше не придерживая полотенце на себе. — Но что же у сексоголика с сексом?
— Сейчас?! Да о чем? У нас будет целая жизнь на досужие сплетни и обсуждение твоих причесок!
— Это не сплетни. Ангел… спустя долгое и смутное время, кучу сожранных нервов и выпитой врагами крови — мы снова наедине. Клятвы произнесены, кольца надеты. Но это не всё, чего я от тебя ждал. В тюремной переписке было сделано много разных признаний, но признавались мы в полной тишине, терзали бумагу, сходя с ума от беспокойства, мы были в опасности… и были малость не в себе. Сможешь ли ты теперь, когда угроза смерти миновала, повторить хоть часть написанного? А не сбежать, прихватив пару крупных рубинов из моей сокровищницы…
— Ну это совсем уже наглая клевета, я никогда не был грязным мелким вором! Если уж выносить, то всю сокровищницу, — он запнулся, заметив поджатые в упреке губы Принца. — Извини, что перебил.
— Один раз ты пообещал не врать, а я обещал верить. Ты говорил о сексе без чувств, а я — о любви без секса. Помнишь? Итак, давай вернемся туда мысленно, на лесную поляну, в точку разрыва. Я тебе нужен? Можно ли обожать меня, лобызать и боготворить, не спуская при этом трусов?
— Но на тебе нет сейчас трусов…
— Радость моя, если я сниму полотенце, то задушу тебя им!
Шапкин пожал плечами и сел у изножья алькова на длинный пуфик. Подскочил, отряхнул попу от впившихся рисинок, и снова сел. Поборол порыв положить на бедра вполне законного супруга ладони, с сожалением констатировал про себя, что брак табуировал секс с более доступными особями его вида, и вообще… со всех сторон виделись как будто одни изъяны, ограничения и запреты.
— Знаю, о чем ты думаешь. Ты устал, я устал. Многие вопросы мне кажутся просто немыслимыми и неуместными. Глупыми. Но раз ты спрашиваешь сейчас, значит, до сих пор не убежден ни в чем. Значит, тебе и правда нужны ответы. Я горячо поклянусь, что люблю, а ты горько отпарируешь, что я понятия не имею, о чем толкую, поскольку всю жизнь любил себя, а не других. Но будь с нами третейский судья, он бы спросил: «Ксавьер, а откуда тебе-то знать, что ты этого наркомана в черной шапке именно любишь?» Нет-нет, молчи, это риторика, дай продолжить. У меня было достаточно времени в плену у Трдата, чтобы обмозговать все имеющиеся правила человеческих отношений, истины, постулаты и тезисы, некоторые — выдвинутые еще древними эллинами. Что есть любовь, что — дружба, а что — взаимовыгодное партнерство? Я хочу о тебе заботиться, отстаивать твои интересы в хозяйственных делах и перед родителями, я согласен отдать жизнь за тебя, попав в экстремально опасную ситуацию, где мне не дадут и минуты, чтобы выбрать между твоей и собственной шкурой. И если ты совершишь тяжкое преступление или просто омерзительно и аморально поступишь с кем-то — приди ко мне за помощью, и я стану твоим омерзительно-аморальным соучастником. Спрячем трупы, расчленим и понемногу растворим с помощью едких химреактивов, не напрасно же я мелким часами в хижине у деревенского знахаря ошивался. Так что это? Партнерство? Может, дружба? Верно, крепкая дружба. Практически братство.«А что же тогда любовь?!» — возмущенно возопишь ты. Любовь… — он все-таки решился и протянул руку, не прикасаясь к Принцу, она повисла между ними в жесте ожидания пожатия. — Я не хочу жить без тебя. Могу — но не хочу. Это не тупая больная химическая кратковременная страсть, что залепит мне все выводные отверстия в голове, превратив в идиота, пускающего на тебя слюни. Это взвешенное решение, моё хорошо обдуманное и обкатанное желание проводить с тобой сутки напролет, причём у дневной части суток — преимущество. Потому что я не экстрасенс и не телепат и, когда твои глаза открыты, мне гораздо легче понять, что со мной ты счастлив. Я хочу делиться с тобой всем тем хорошим, что имею, а плохое оставлять себе.
— Нет, — Кси все-таки приоткрыл полотенце, сверкнув бедром. — Если ты редкий засранец, сволочь и отморозок, я хочу, чтобы это тоже принадлежало мне. И пакостное, и добродетельное. Я же не устраивал дележ внутреннего имущества, решая, что показать тебе, а что зажмотить. Ты получил меня целиком, с короной, землями, болезнями и недостатками.
— Да нет у тебя недостатков! Более правильного мальчика на всём свете не сыскать. Слово «честь» тебе при рождении высекли с обратной стороны лба. Что до болезней… я попросил Джинни вылечить твои генетические, аутоиммунные и вегетативные хвори. Явные, неявные, еще не открытые, спящие в глубокой инкубации — все.
— Попросил?
— Приказал, хорошо, приказал. В рамках второго бизнес-желания.
— И не просил такого для себя?!
— Нет. И в голову не пришло лечить еще и себя. Только тебя.
— Но ты сейчас об этом на секундочку пожалел?
— Кси, не старайся подловить. Тогда не пришло — и сейчас не придет.
— Ладно, — он придвинулся к Ангелу, больше не придерживая полотенце на себе. — Но что же у сексоголика с сексом?
Страница 42 из 48
