Фандом: Гарри Поттер. Быть человеком у него плохо выходило, зато котом…
Добавить в моё избранное
7 мин, 9 сек 3072
Ночной Хогвартс удивителен и загадочен. Даже десятков лет не было достаточно, чтобы изучить замок от и до, он продолжал хранить тайны. Самой глухой ночью, когда, казалось бы, должно спать всё живое и даже неживое, в нём всё равно не бывало абсолютно тихо. То стон ветра в длинном коридоре нарушит сонное спокойствие, то скрип древних доспехов, а то и шаги раздадутся из-за угла.
Шаги?!
Минерва замерла и настороженно прислушалась. Так и есть! Недовольно дёрнув ушами, она села посреди коридора, застыв о ожидании появления нарушителя, и лишь хвост раздражённо подметал пол, выдавая отличный от добродушного настрой анимага.
Шаги приближались; перед самым поворотом они замедлились, а потом в южную галерею вывернул… кот.
Будь Минерва в человеческом теле, она бы непременно рассмеялась. Ну, правда, как можно было спутать звук тяжеловесных человеческих шагов и лёгкую поступь очаровательного животного?
Молодой серый кот замер, увидев её, и настороженно прижал уши, глядя невероятными янтарными глазами.
Минерва хотела бы его успокоить, сказать, что не причинит ему вреда, но… Анимаги не понимали животную речь и говорить на языке тела своей звериной ипостаси не умели. Встав на все четыре лапа, она обошла кота по дуге и двинулась прочь: инспектирование замка требовало её присутствия в ином месте.
Наткнувшись на гриффиндорского декана, он замер, испугавшись, что сейчас с него снимут кучу баллов и назначат отработки с Филчем, и даже не сразу сообразил, что сейчас он не студент, а кот. Пока МакГонагалл не скрылась из виду, он так и стоял с зависшей в паре дюймов от пола правой передней лапой, боясь пошевелиться. Острый слух фиксировал затихающий вдали шорох шагов, и он наконец-то вздохнул с облегчением: не узнала, не догадалась, не поймала!
Он стал анимагом так давно, что затруднялся с ответом, какое тело считать настоящим. Спонтанные превращения тем и опасны, что для неподготовленного человека могут иметь необратимые последствия; его спасли, помогли вернуться в тело ребёнка и, посчитав, что опасность позади, больше не возвращались к этому вопросу. А он… котом было приятнее быть.
У него не было друзей — он не знал, о чём говорить с другими детьми, не рассказывать же об охоте в подвале дома на мышей? А их интересы его не привлекали. Перед поступлением в Хогвартс отец позаботился о том, чтобы обеспечить его компанией, вот только подружиться не удалось. Он не был один, всегда с сопровождении выбранных отцов мальчиков ходя на трапезы и уроки, а вот от одиночества это не спасало. Его считали дурачком, не способным связно изложить мысль, а он… он просто хотел быть котом.
Все годы обучения в Хогвартсе он вёл двойную жизнь: днём был тугодумом-Крэббом, а ночью — безымянным котом. И никто так и не узнал о его тайне.
Как и все остальные слизеринцы, Винсент узнал о возвращении Того-Кого-Нельзя-Называть задолго до официального заявления в «Пророке», вот только его это не заинтересовало. Не то чтобы он совсем не разделял взгляды семьи и окружения, но… какое дело коту до людских проблем? Винс покорно исполнял приказы отца, старался вести себя как и положено чистокровному волшебнику, но думал лишь о том, что скоро придётся покупать мышей и тайком запускать их в замок — он почти всех уже переловил.
Метку ему не поставили — чего он опасался, не зная, как это скажется на его истинной сущности, — посчитав, что он недостаточно хорош для звания Пожирателя смерти, и за это отец лишил его карманных денег. Винс не унывал: зачем деньги коту? И всё же он него постоянно требовали чего-то…
Седьмой курс стал для него пыткой. Он был достаточно сильным волшебником и не испытывал затруднений с применением мощных заклинаний, но Тёмная магия ему никогда не нравилась, она… она пахла мокрой псиной: мерзко и опасно. И кот не желал пачкаться. Но его не спрашивали.
Кэрроу, от которого воняло хуже, чем от самой шелудивой собаки, постоянно дёргал Винса, требуя продемонстрировать другим, как надо правильно накладывать Круциатус, который у него получался просто изумительно. И Винс показывал, опасаясь ссориться с профессором-Пожирателем, но намного сильнее он боялся, что вновь вызовет недовольство отца.
А потом в Хогвартс пришёл Тёмный Лорд, началось сражение, и Винсент едва успевал отбиваться от внезапно озверевших сокурсников и учителей.
— Мы должны пробраться в Выручай-комнату! — заявил Малфой, и Винс покорно двинулся следом за ним, хотя больше всего мечтал оказаться как можно дальше и от Хогвартса, и от Выручай-комнаты, и от самого Драко.
Он молча наблюдал за стычкой с грифиндорцами — ему не было дела до их вражды, и всё-таки остаться в стороне ему не дали.
— Крэбб! Не стой столбом! — заорал Малфой, отбиваясь от атакующих гриффиндорцев. — Помоги нам!
И Винсент, думавший о том, как ему всё надоело, взмахнул палочкой, не зная, какое заклинания произнести, но мечтая спалить к Мордреду весь замок, вместе с враждующими волшебниками и самим Тёмным Лордом.
Шаги?!
Минерва замерла и настороженно прислушалась. Так и есть! Недовольно дёрнув ушами, она села посреди коридора, застыв о ожидании появления нарушителя, и лишь хвост раздражённо подметал пол, выдавая отличный от добродушного настрой анимага.
Шаги приближались; перед самым поворотом они замедлились, а потом в южную галерею вывернул… кот.
Будь Минерва в человеческом теле, она бы непременно рассмеялась. Ну, правда, как можно было спутать звук тяжеловесных человеческих шагов и лёгкую поступь очаровательного животного?
Молодой серый кот замер, увидев её, и настороженно прижал уши, глядя невероятными янтарными глазами.
Минерва хотела бы его успокоить, сказать, что не причинит ему вреда, но… Анимаги не понимали животную речь и говорить на языке тела своей звериной ипостаси не умели. Встав на все четыре лапа, она обошла кота по дуге и двинулась прочь: инспектирование замка требовало её присутствия в ином месте.
Наткнувшись на гриффиндорского декана, он замер, испугавшись, что сейчас с него снимут кучу баллов и назначат отработки с Филчем, и даже не сразу сообразил, что сейчас он не студент, а кот. Пока МакГонагалл не скрылась из виду, он так и стоял с зависшей в паре дюймов от пола правой передней лапой, боясь пошевелиться. Острый слух фиксировал затихающий вдали шорох шагов, и он наконец-то вздохнул с облегчением: не узнала, не догадалась, не поймала!
Он стал анимагом так давно, что затруднялся с ответом, какое тело считать настоящим. Спонтанные превращения тем и опасны, что для неподготовленного человека могут иметь необратимые последствия; его спасли, помогли вернуться в тело ребёнка и, посчитав, что опасность позади, больше не возвращались к этому вопросу. А он… котом было приятнее быть.
У него не было друзей — он не знал, о чём говорить с другими детьми, не рассказывать же об охоте в подвале дома на мышей? А их интересы его не привлекали. Перед поступлением в Хогвартс отец позаботился о том, чтобы обеспечить его компанией, вот только подружиться не удалось. Он не был один, всегда с сопровождении выбранных отцов мальчиков ходя на трапезы и уроки, а вот от одиночества это не спасало. Его считали дурачком, не способным связно изложить мысль, а он… он просто хотел быть котом.
Все годы обучения в Хогвартсе он вёл двойную жизнь: днём был тугодумом-Крэббом, а ночью — безымянным котом. И никто так и не узнал о его тайне.
Как и все остальные слизеринцы, Винсент узнал о возвращении Того-Кого-Нельзя-Называть задолго до официального заявления в «Пророке», вот только его это не заинтересовало. Не то чтобы он совсем не разделял взгляды семьи и окружения, но… какое дело коту до людских проблем? Винс покорно исполнял приказы отца, старался вести себя как и положено чистокровному волшебнику, но думал лишь о том, что скоро придётся покупать мышей и тайком запускать их в замок — он почти всех уже переловил.
Метку ему не поставили — чего он опасался, не зная, как это скажется на его истинной сущности, — посчитав, что он недостаточно хорош для звания Пожирателя смерти, и за это отец лишил его карманных денег. Винс не унывал: зачем деньги коту? И всё же он него постоянно требовали чего-то…
Седьмой курс стал для него пыткой. Он был достаточно сильным волшебником и не испытывал затруднений с применением мощных заклинаний, но Тёмная магия ему никогда не нравилась, она… она пахла мокрой псиной: мерзко и опасно. И кот не желал пачкаться. Но его не спрашивали.
Кэрроу, от которого воняло хуже, чем от самой шелудивой собаки, постоянно дёргал Винса, требуя продемонстрировать другим, как надо правильно накладывать Круциатус, который у него получался просто изумительно. И Винс показывал, опасаясь ссориться с профессором-Пожирателем, но намного сильнее он боялся, что вновь вызовет недовольство отца.
А потом в Хогвартс пришёл Тёмный Лорд, началось сражение, и Винсент едва успевал отбиваться от внезапно озверевших сокурсников и учителей.
— Мы должны пробраться в Выручай-комнату! — заявил Малфой, и Винс покорно двинулся следом за ним, хотя больше всего мечтал оказаться как можно дальше и от Хогвартса, и от Выручай-комнаты, и от самого Драко.
Он молча наблюдал за стычкой с грифиндорцами — ему не было дела до их вражды, и всё-таки остаться в стороне ему не дали.
— Крэбб! Не стой столбом! — заорал Малфой, отбиваясь от атакующих гриффиндорцев. — Помоги нам!
И Винсент, думавший о том, как ему всё надоело, взмахнул палочкой, не зная, какое заклинания произнести, но мечтая спалить к Мордреду весь замок, вместе с враждующими волшебниками и самим Тёмным Лордом.
Страница 1 из 2
