Фандом: Ориджиналы. Апокалипсис — штука сильная. Но порой и ему требуется помощь. В этот раз он решил обратиться за ней к психотерапевту. Апокалипсис чего-то хотел, так хотел… Возможно, простого человеческого понимания? Но возможно ли его понять? Может быть, с ним можно было бы даже о чём-то договориться? Научиться толковать с этим парнем — дело весьма полезное.
Добавить в моё избранное
15 мин, 41 сек 16177
Пётр Павлович Евстигнеев, психотерапевт, сидел на двадцатом этаже высотного офисного здания недалеко от центра Москвы за широким столом своего кабинета в ожидании очередного клиента. К нему должен был прийти Сергей Семёнович Кудряшов, мужчина двадцати семи лет, записавшийся накануне через его личный интернет-сайт с запросом по поводу прокрастинации. В письме молодого мужчины не было ничего необычного, он жаловался на жуткую лень и склонность откладывать все свои дела на последний момент, всюду опаздывать и спать до полудня. Пётр Павлович предполагал стандартный сценарий работы. Он несколько отрешённо листал лежащие перед ним бумаги и витал в своих мыслях.
Несмотря на свой анамнез, Сергей Семёнович явился на приём ровно в означенный час. Это был высокий худощавый молодой человек с взъерошенными тёмными волосами и бледной кожей. Одет он был дорого, но небрежно. Тёмное стильное пальто было помято и застёгнуто не на ту пуговицу, на шее криво болтался шарф, из-под которого выглядывал воротник белой рубашки.
Сергей Семёнович бегло окинул взглядом кабинет, как-то прерывисто поздоровался, прошёл к столу и неловко плюхнулся в кресло напротив психотерапевта. Пальцы его рук суетливо и нервно забарабанили друг о друга.
— Вы чем-то обеспокоены? — начал Пётр Павлович, окидывая взглядом своего очередного клиента.
От этого вопроса Сергей немного расслабился и живо ответил:
— Да, да, это так. Спасибо вам, что обратили на это внимание и поинтересовались. Я… — он замялся.
— В своём письме вы пишете, что вам очень трудно собираться и концентрироваться на различных делах, что вы откладываете всё на последний момент, либо же вообще предпочитаете отказаться от того, чтобы что-то сделать, — перечислил Пётр Павлович.
— Вы что-то начали о моём беспокойстве, — напомнил Сергей, не давая перевести тему.
Пётр Павлович внутренне неприязненно поморщился. Ему не нравилось, когда клиент делал попытки увиливать от хода беседы, который задавал он. Беспокойство — это тот зверь, которого нужно «брать» не в лоб, но подкрадываться к нему с тыла, иначе может сбежать.
«Но, ладно, пусть скажет сам» — решил позволить ему Пётр Павлович.
— Хотите поделиться этим? — спросил он.
— Боюсь, вы не готовы услышать о причинах моего беспокойства, доктор, — каким-то блеклым голосом ответил Сергей.
— Вы сделали этот вывод за меня, я правильно понимаю? — поднял на него глаза Пётр Павлович.
Сергей Семёнович с некоторым отвращением слегка скривился и промолчал.
— Понимаете ли, в психологии это называется атрибуцией, — заговорил Пётр Павлович. — Вы сейчас заочно приписали мне мысли, чувства, выводы, которые я, якобы, мог бы сделать из ваших слов, и, видимо, даже представляете себе мои дальнейшие действия в связи с этим. А, меж тем, я даже не знаю, о чём вы хотите мне поведать. Вся эта игра происходит лишь в вашей голове. Вы часто так поступаете — решаете за других людей, о чём они думают, что чувствуют и что намерены делать?
— Я ни черта не решаю за них! — вдруг вскипел Сергей, резко вскакивая с кресла.
Он в беспокойстве начал метаться по кабинету, его взгляд блуждал, дыхание стало частым и прерывистым.
— Люди уже всё решили сами, они уже создали своими руками все события, которые происходят в их жизнях! — с каким-то отчаянием говорил он. — Они считают, что я грубо вмешиваюсь, причиняю им боль, разрушаю их жизни, но они сами тащат меня в них, чтобы потом сидеть и рыдать над последствиями!
— Вам тяжело выстраивать взаимоотношения с людьми? — стараясь ровным тоном своего голоса успокоить клиента, выдвинул гипотезу Пётр Павлович. — Расскажите, как это обычно происходит.
— Например, так, — так же резко успокаиваясь, усаживаясь обратно в кресло и манерно закидывая ногу на ногу, ответил Сергей Семёнович. — Живёт свою жизнь самодовольный психотерапевт и думает о том, что он постиг все тайны бытия, и может учить жизни других людей. Но он всего лишь пустое место, которое дарит людям очередную иллюзию — иллюзию счастья и стабильности, иллюзию контроля, иллюзию ответов. И что остаётся делать мне? Мне приходится идти к нему. А дальше…
Он внезапно впал в задумчивость и устремил взгляд вглубь себя.
— Кого вы сейчас имеете в виду, о ком говорите? — попытался уточнить Пётр Павлович.
— Вам придётся самому ответить на этот вопрос, — пожал плечами Сергей Семёнович.
— Зачем мне отвечать на него? — вопросительно посмотрел на собеседника Пётр Павлович. — Вы пришли ко мне, чтобы решить свою проблему или зачем?
— Решение моей проблемы будет вашим крахом, — медленно проговорил Сергей Семёнович, делая паузу после каждого слова. Дальше он продолжил живее, но немного приглушённым голосом: — Вы сами позвали меня к себе, я не просился. Но вы позвали, и вот я пришёл. Я тот, кто идёт до конца, ибо в этом моё назначение.
Несмотря на свой анамнез, Сергей Семёнович явился на приём ровно в означенный час. Это был высокий худощавый молодой человек с взъерошенными тёмными волосами и бледной кожей. Одет он был дорого, но небрежно. Тёмное стильное пальто было помято и застёгнуто не на ту пуговицу, на шее криво болтался шарф, из-под которого выглядывал воротник белой рубашки.
Сергей Семёнович бегло окинул взглядом кабинет, как-то прерывисто поздоровался, прошёл к столу и неловко плюхнулся в кресло напротив психотерапевта. Пальцы его рук суетливо и нервно забарабанили друг о друга.
— Вы чем-то обеспокоены? — начал Пётр Павлович, окидывая взглядом своего очередного клиента.
От этого вопроса Сергей немного расслабился и живо ответил:
— Да, да, это так. Спасибо вам, что обратили на это внимание и поинтересовались. Я… — он замялся.
— В своём письме вы пишете, что вам очень трудно собираться и концентрироваться на различных делах, что вы откладываете всё на последний момент, либо же вообще предпочитаете отказаться от того, чтобы что-то сделать, — перечислил Пётр Павлович.
— Вы что-то начали о моём беспокойстве, — напомнил Сергей, не давая перевести тему.
Пётр Павлович внутренне неприязненно поморщился. Ему не нравилось, когда клиент делал попытки увиливать от хода беседы, который задавал он. Беспокойство — это тот зверь, которого нужно «брать» не в лоб, но подкрадываться к нему с тыла, иначе может сбежать.
«Но, ладно, пусть скажет сам» — решил позволить ему Пётр Павлович.
— Хотите поделиться этим? — спросил он.
— Боюсь, вы не готовы услышать о причинах моего беспокойства, доктор, — каким-то блеклым голосом ответил Сергей.
— Вы сделали этот вывод за меня, я правильно понимаю? — поднял на него глаза Пётр Павлович.
Сергей Семёнович с некоторым отвращением слегка скривился и промолчал.
— Понимаете ли, в психологии это называется атрибуцией, — заговорил Пётр Павлович. — Вы сейчас заочно приписали мне мысли, чувства, выводы, которые я, якобы, мог бы сделать из ваших слов, и, видимо, даже представляете себе мои дальнейшие действия в связи с этим. А, меж тем, я даже не знаю, о чём вы хотите мне поведать. Вся эта игра происходит лишь в вашей голове. Вы часто так поступаете — решаете за других людей, о чём они думают, что чувствуют и что намерены делать?
— Я ни черта не решаю за них! — вдруг вскипел Сергей, резко вскакивая с кресла.
Он в беспокойстве начал метаться по кабинету, его взгляд блуждал, дыхание стало частым и прерывистым.
— Люди уже всё решили сами, они уже создали своими руками все события, которые происходят в их жизнях! — с каким-то отчаянием говорил он. — Они считают, что я грубо вмешиваюсь, причиняю им боль, разрушаю их жизни, но они сами тащат меня в них, чтобы потом сидеть и рыдать над последствиями!
— Вам тяжело выстраивать взаимоотношения с людьми? — стараясь ровным тоном своего голоса успокоить клиента, выдвинул гипотезу Пётр Павлович. — Расскажите, как это обычно происходит.
— Например, так, — так же резко успокаиваясь, усаживаясь обратно в кресло и манерно закидывая ногу на ногу, ответил Сергей Семёнович. — Живёт свою жизнь самодовольный психотерапевт и думает о том, что он постиг все тайны бытия, и может учить жизни других людей. Но он всего лишь пустое место, которое дарит людям очередную иллюзию — иллюзию счастья и стабильности, иллюзию контроля, иллюзию ответов. И что остаётся делать мне? Мне приходится идти к нему. А дальше…
Он внезапно впал в задумчивость и устремил взгляд вглубь себя.
— Кого вы сейчас имеете в виду, о ком говорите? — попытался уточнить Пётр Павлович.
— Вам придётся самому ответить на этот вопрос, — пожал плечами Сергей Семёнович.
— Зачем мне отвечать на него? — вопросительно посмотрел на собеседника Пётр Павлович. — Вы пришли ко мне, чтобы решить свою проблему или зачем?
— Решение моей проблемы будет вашим крахом, — медленно проговорил Сергей Семёнович, делая паузу после каждого слова. Дальше он продолжил живее, но немного приглушённым голосом: — Вы сами позвали меня к себе, я не просился. Но вы позвали, и вот я пришёл. Я тот, кто идёт до конца, ибо в этом моё назначение.
Страница 1 из 5
