Фандом: Ориджиналы. Апокалипсис — штука сильная. Но порой и ему требуется помощь. В этот раз он решил обратиться за ней к психотерапевту. Апокалипсис чего-то хотел, так хотел… Возможно, простого человеческого понимания? Но возможно ли его понять? Может быть, с ним можно было бы даже о чём-то договориться? Научиться толковать с этим парнем — дело весьма полезное.
Добавить в моё избранное
15 мин, 41 сек 16185
Кабинет опустел.
— Ну вот, теперь здесь намного чище, вы не находите? — перекрикивая рёв ветра, торжествующе спросил Сергей. — Почувствуйте, какой свежий воздух, Пётр Павлович! Вам следует поблагодарить меня, я принёс в этот город массу свежего воздуха! Дышите, дышите, профессор, и наслаждайтесь! Вам ведь нравится дышать? Так и расправьте свои плечи!
Он сам с наслаждением сделал глубокий вдох и снова отвернулся к окну. Там разыгрывалась настоящая фантасмагория. Ураган усиливался. Со скрежетом сгибались светофорные столбы, отрывались от опор рекламные щиты, машины начинали скользить по дорогам. Мужчина у окна, кажется, упивался этой картиной. Одна машина не удержалась на земле, подлетела вверх и, громыхая и кувыркаясь, покатилась по дороге. Вслед за нею начали подниматься и другие.
Пётр Павлович, преодолевая порывы ветра, двинулся к окну. Указывая на покорёженные машины, Сергей сказал:
— Кажется, я разбил несколько мечт и невыплаченных кредитов.
Евстигнеев с ужасом переводил взгляд с человека, которого не трогал ветер, и за окно.
В домах взрывались стёкла, в городе гас свет. На мокром асфальте искрились оборванные провода. Кого-то убило током, кто-то попал под летящую машину.
— Советую покинуть здание! — напоследок крикнул Сергей Семёнович и вылетел в окно.
Пётр Павлович отчетливо видел, что тот не упал вниз, а закружился в потоке ветра и слился с темнотой. Кажется, рассудок профессора отказывался ему служить. Он стоял, как вкопанный, и не мог двинуться с места.
Через некоторое время стены здания затряслись. Евстигнеев осел на пол, пытаясь за что-то ухватиться. Высотка начала раскачиваться. Он в ужасе пытался что-то предпринять, но было поздно. Небоскрёб накренился и, будто в замедленном кино, треща по швам и изрыгая осколки, устремился к земле. С ним летел Пётр Павлович Евстигнеев, профессор, психолог, известный психотерапевт с обширной практикой, машиной, собственным офисом недалеко от центра Москвы и мучительной тоской в сердце, заполняемой антидепрессантами, которые успокаивают нервные клетки и стирают навязчивые мысли, но никого не спасают, увы, от скоропостижной, мучительной и бессмысленной смерти.
— Ну вот, теперь здесь намного чище, вы не находите? — перекрикивая рёв ветра, торжествующе спросил Сергей. — Почувствуйте, какой свежий воздух, Пётр Павлович! Вам следует поблагодарить меня, я принёс в этот город массу свежего воздуха! Дышите, дышите, профессор, и наслаждайтесь! Вам ведь нравится дышать? Так и расправьте свои плечи!
Он сам с наслаждением сделал глубокий вдох и снова отвернулся к окну. Там разыгрывалась настоящая фантасмагория. Ураган усиливался. Со скрежетом сгибались светофорные столбы, отрывались от опор рекламные щиты, машины начинали скользить по дорогам. Мужчина у окна, кажется, упивался этой картиной. Одна машина не удержалась на земле, подлетела вверх и, громыхая и кувыркаясь, покатилась по дороге. Вслед за нею начали подниматься и другие.
Пётр Павлович, преодолевая порывы ветра, двинулся к окну. Указывая на покорёженные машины, Сергей сказал:
— Кажется, я разбил несколько мечт и невыплаченных кредитов.
Евстигнеев с ужасом переводил взгляд с человека, которого не трогал ветер, и за окно.
В домах взрывались стёкла, в городе гас свет. На мокром асфальте искрились оборванные провода. Кого-то убило током, кто-то попал под летящую машину.
— Советую покинуть здание! — напоследок крикнул Сергей Семёнович и вылетел в окно.
Пётр Павлович отчетливо видел, что тот не упал вниз, а закружился в потоке ветра и слился с темнотой. Кажется, рассудок профессора отказывался ему служить. Он стоял, как вкопанный, и не мог двинуться с места.
Через некоторое время стены здания затряслись. Евстигнеев осел на пол, пытаясь за что-то ухватиться. Высотка начала раскачиваться. Он в ужасе пытался что-то предпринять, но было поздно. Небоскрёб накренился и, будто в замедленном кино, треща по швам и изрыгая осколки, устремился к земле. С ним летел Пётр Павлович Евстигнеев, профессор, психолог, известный психотерапевт с обширной практикой, машиной, собственным офисом недалеко от центра Москвы и мучительной тоской в сердце, заполняемой антидепрессантами, которые успокаивают нервные клетки и стирают навязчивые мысли, но никого не спасают, увы, от скоропостижной, мучительной и бессмысленной смерти.
Страница 5 из 5
