Фандом: Ориджиналы. Порой так хочется увидеть за повседневностью чудо, магию, волшебных существ или духов… только на самом-то деле лучше бы всего этого не видеть никогда. Чудеса выходят страшноватые, а с волшебными существами лучше вовсе не встречаться, до того они бывают опасны. Но что поделать, если уже оказался по уши… в сказке.
Добавить в моё избранное
17 мин, 44 сек 7578
О да. Гораздо понятнее, конечно. Снова промолчал.
— Когда мы встретились в прошлый раз, ты мне тоже не поверил, и мне пришлось демонстрировать тебе всякие дурацкие фокусы, вроде перестраивания стен и исчезновения прилавков. Но на этот раз ты приехал на восьмой этаж трехэтажного здания, сам бы должен понимать, что критичность стоило оставить где-нибудь в лифте, — с упреком и даже немного обиженно сказал красавец.
— Точно. Лифт, — наконец-то вспомнил о важном, о том, зачем на самом деле сюда пришел. — Если все так, как ты говоришь, то куда ты дел ту пиццерию, которая была на месте лифта?
«Дух места» понимающе улыбнулся.
— Тебя интересует пиццерия или наша Риточка?
Рита. Ее зовут Рита.
— Вы сами знаете. Где она?
— Мы за ней не следим, — пожал плечами он. — Должно быть, отлучилась поесть. Поэтому пиццерии и не стало, она только на ней и держится. А я просто воспользовался тем, что место свободно. Но если хочешь, можем ее найти.
Кивнул: хочу. Красавец взял пульт, включил телевизор, некоторое время сосредоточенно пялился в экран, прыгая с канала на канал, потом сказал:
— Ну да, угадал. У Риты ужин. Не уверен, правда, что тебе будет приятно на это смотреть…
Подошел так, чтобы было видно происходящее на экране, и убедился: да, смотреть было чрезвычайно неприятно. Изображение — очевидно, с камеры внутреннего наблюдения — демонстрировало какое-то полутемное помещение — из тех, что для персонала. Отстраненно подумал, что угадал, камеры там действительно есть, и вот именно так он бы и выглядел, если бы поддался порыву затащить эту… Риту куда-нибудь. Но он этого так и не сделал. И теперь наблюдал за тем, кто все-таки осмелился это сделать. Он не видел лица мужчины, только затылок, зато Рита сидела на столе прямо лицом к камере, как будто специально так расположилась. Сидела с задранной юбкой, обхватив мужчину ногами, и наблюдала, как он расстегивает ее блузку. А он, разобравшись наконец с пуговицами и облапав грудь через лифчик, повозился, пристраиваясь удобнее, вошел, задвигался старательно…
Стоял, смотрел на ритино лицо, спокойное до полного равнодушия, пытался понять, зачем это ей. Ладно бы страсть, ладно бы она сама этого хотела, но ведь нет же… Она еще крепче обняла его ногами, положила руку на его затылок, притянула к себе. Провела рукой по его шее — единственный похожий на ласку жест, — и из шеи вдруг показалось тонкое нечто, маленькое, но быстро набирающее длину. То ли щупальце, то ли…
Присмотрелся и понял: росток. Какое-то растение пробивалось из основания шеи мужчины, который этого даже не чувствовал, продолжая двигаться так, будто ничего не происходит. Лишь раз он попытался отстраниться от Риты, но она снова притянула его к себе. Росток изогнулся спиралью, на конце его набух бутон. Бесстрастное выражение на ритином лице сменилось ожиданием, нетерпением, а потом легкой досадой. Цветок распустился.
— Понимаешь, ладно продавцы, всякие там менеджеры торговых точек и так далее. Если поддерживать реальность вокруг них в относительном порядке, то они ничего и не заметят, — тихо объяснял тем временем «дух места». — Но другие неизбежно увидят исчезающие и появляющиеся магазины, лифты, или наткнутся в подсобке на что-нибудь странное… в общем, людей приходится подбирать. Таких, чтобы верили своим глазам и при этом не боялись. Вот у нас недавно вырубило электричество во всем здании, потому что одна умная особа решила провести эксперимент с вдохновением трех разных частот… и как, спрашивается, объяснить техническому директору, что неполадки искать не нужно, дело не в них?
Изображение было черно-белое, но почему-то знал, что цветок, темнеющий невнятным пятном, был грязно-бурого цвета, как капли засохшей крови на платке. Рита вздохнула, одной рукой покрепче перехватила свою жертву — в этом уже не сомневался — за шею, а вторую запустила в цветок. Облизала ладонь, откинула голову назад, наверняка застонала, поскольку мужчина оживился и ускорил темп — муха в паутине, червяк на крючке, бессмысленные, бездумные и уродливые конвульсии.
— Он хоть жив-то останется? — спросил и подумал, что, по идее, должен бы возмутиться, броситься спасать человека от ангелоподобной нежити Риты, снова и снова зачерпывавшей что-то из темного цветка. Но нет, жалко его не было нисколько. Ревнует он, что ли? Вот это… существо ревнует? К его, существа, еде?
— Останется. Риточка аккуратная и умная. Он даже не заметит ничего.
— Сглазил, — сказал Адам, глядя, как мужчина тяжело опускается на пол при ритиной поддержке. Он хоть кончить-то успел — или зря донором поработал?
— Сглазил, — вздохнул «дух». — Да, этого следовало ожидать. Она же в последние дни все с тобой гуляла, вот и проголодалась.
Да, в последние дни она гуляла с ним. Ежевечерне. А значит, это он сейчас мог бы быть на месте того, с цветком, торчащим из шеи.
— Когда мы встретились в прошлый раз, ты мне тоже не поверил, и мне пришлось демонстрировать тебе всякие дурацкие фокусы, вроде перестраивания стен и исчезновения прилавков. Но на этот раз ты приехал на восьмой этаж трехэтажного здания, сам бы должен понимать, что критичность стоило оставить где-нибудь в лифте, — с упреком и даже немного обиженно сказал красавец.
— Точно. Лифт, — наконец-то вспомнил о важном, о том, зачем на самом деле сюда пришел. — Если все так, как ты говоришь, то куда ты дел ту пиццерию, которая была на месте лифта?
«Дух места» понимающе улыбнулся.
— Тебя интересует пиццерия или наша Риточка?
Рита. Ее зовут Рита.
— Вы сами знаете. Где она?
— Мы за ней не следим, — пожал плечами он. — Должно быть, отлучилась поесть. Поэтому пиццерии и не стало, она только на ней и держится. А я просто воспользовался тем, что место свободно. Но если хочешь, можем ее найти.
Кивнул: хочу. Красавец взял пульт, включил телевизор, некоторое время сосредоточенно пялился в экран, прыгая с канала на канал, потом сказал:
— Ну да, угадал. У Риты ужин. Не уверен, правда, что тебе будет приятно на это смотреть…
Подошел так, чтобы было видно происходящее на экране, и убедился: да, смотреть было чрезвычайно неприятно. Изображение — очевидно, с камеры внутреннего наблюдения — демонстрировало какое-то полутемное помещение — из тех, что для персонала. Отстраненно подумал, что угадал, камеры там действительно есть, и вот именно так он бы и выглядел, если бы поддался порыву затащить эту… Риту куда-нибудь. Но он этого так и не сделал. И теперь наблюдал за тем, кто все-таки осмелился это сделать. Он не видел лица мужчины, только затылок, зато Рита сидела на столе прямо лицом к камере, как будто специально так расположилась. Сидела с задранной юбкой, обхватив мужчину ногами, и наблюдала, как он расстегивает ее блузку. А он, разобравшись наконец с пуговицами и облапав грудь через лифчик, повозился, пристраиваясь удобнее, вошел, задвигался старательно…
Стоял, смотрел на ритино лицо, спокойное до полного равнодушия, пытался понять, зачем это ей. Ладно бы страсть, ладно бы она сама этого хотела, но ведь нет же… Она еще крепче обняла его ногами, положила руку на его затылок, притянула к себе. Провела рукой по его шее — единственный похожий на ласку жест, — и из шеи вдруг показалось тонкое нечто, маленькое, но быстро набирающее длину. То ли щупальце, то ли…
Присмотрелся и понял: росток. Какое-то растение пробивалось из основания шеи мужчины, который этого даже не чувствовал, продолжая двигаться так, будто ничего не происходит. Лишь раз он попытался отстраниться от Риты, но она снова притянула его к себе. Росток изогнулся спиралью, на конце его набух бутон. Бесстрастное выражение на ритином лице сменилось ожиданием, нетерпением, а потом легкой досадой. Цветок распустился.
— Понимаешь, ладно продавцы, всякие там менеджеры торговых точек и так далее. Если поддерживать реальность вокруг них в относительном порядке, то они ничего и не заметят, — тихо объяснял тем временем «дух места». — Но другие неизбежно увидят исчезающие и появляющиеся магазины, лифты, или наткнутся в подсобке на что-нибудь странное… в общем, людей приходится подбирать. Таких, чтобы верили своим глазам и при этом не боялись. Вот у нас недавно вырубило электричество во всем здании, потому что одна умная особа решила провести эксперимент с вдохновением трех разных частот… и как, спрашивается, объяснить техническому директору, что неполадки искать не нужно, дело не в них?
Изображение было черно-белое, но почему-то знал, что цветок, темнеющий невнятным пятном, был грязно-бурого цвета, как капли засохшей крови на платке. Рита вздохнула, одной рукой покрепче перехватила свою жертву — в этом уже не сомневался — за шею, а вторую запустила в цветок. Облизала ладонь, откинула голову назад, наверняка застонала, поскольку мужчина оживился и ускорил темп — муха в паутине, червяк на крючке, бессмысленные, бездумные и уродливые конвульсии.
— Он хоть жив-то останется? — спросил и подумал, что, по идее, должен бы возмутиться, броситься спасать человека от ангелоподобной нежити Риты, снова и снова зачерпывавшей что-то из темного цветка. Но нет, жалко его не было нисколько. Ревнует он, что ли? Вот это… существо ревнует? К его, существа, еде?
— Останется. Риточка аккуратная и умная. Он даже не заметит ничего.
— Сглазил, — сказал Адам, глядя, как мужчина тяжело опускается на пол при ритиной поддержке. Он хоть кончить-то успел — или зря донором поработал?
— Сглазил, — вздохнул «дух». — Да, этого следовало ожидать. Она же в последние дни все с тобой гуляла, вот и проголодалась.
Да, в последние дни она гуляла с ним. Ежевечерне. А значит, это он сейчас мог бы быть на месте того, с цветком, торчащим из шеи.
Страница 4 из 5
