Чудеса за чашкой чая

Сначала буря бушевала без малого три дня такая, что если б не моя нехитрая ворожба, от моего трактира крыша уже в иных мирах бы странствовала. Но это, как оказалось, только цветочки распускались. А потом уже и ягодки созрели — слегли наши ветры. Залегли всей стаей на Пустоши и не шелохнутся. А коли ветров нет, сам знаешь, мир умирать начинает. Наши хоть и на месте были, но толку мало. Как сейчас помню: пошла я их уговаривать. С девочкой-то говорить совсем смысла не было, так уж она тосковала. Ну, я к ветрам и пошла. А до Пустоши идти через рощу каштановую. Сейчас нет, конечно, но я тебе говорила — Потоком меня отнесло уж далеко оттуда. И вот подхожу я к роще, и такой страх меня взял. Стоят деревья — черные-пречерные, стволы, ветки, все потемнело до самой черноты, ни пятнышка белого не осталось. А земля — словно снегом укрыта, белым-бела, листьями прикрыта, что самой ее и не видно вовсе. Как через рощу прошла, не помню, да и к лучшему это. Поговорили мы с ветрами на славу, когда я домой возвращалась, они уж листья обратно развешивали. Но девочке это помочь не могло. Поначалу она ко мне заходила, я уж старалась, как могла — и чаев ей самых диковинных заваривала, и сказки разные рассказывала, и с ветрами помириться уговаривала. Только без толку все. Говорить девочка могла только о том, как бы чудеса ее в покое оставили. А потом она все реже ко мне заходить стала, после и вовсе перестала. Я у знакомых про нее справлялась, разумеется, они мне и рассказали, что все-то у девочки вышло, от чудес она избавилась. Но мальчик ее все равно свою новую девочку любил, не вернулся к ней. И чудеса не вернулись. Горевала она так, будто небо на землю рухнуло, да ничего уже назад не повернешь. Вот и ушла она. А куда — кто ж знает?

Кое-что знаю, само собой. Ушла девочка неведомо куда, а через год примерно зашла ко мне в трактир старушка — маленькая, седенькая и уставшая очень, словно не человеческий век на свете живет, а уже не первую тысячу лет. Я уж подумала, что она случайно ко мне забрела — не похожа она была на моих обычных гостей, самая обыкновенная старушка, но что-то мне в ней казалось знакомым. А она мне говорит:

— Здравствуй, тетушка Линна. Давненько я к тебе не заглядывала. Ты уж завари мне чайку по старой дружбе.

Я удивилась — слов нет, но, думаю, ладно, чай понесу, все и вызнаю. Пошла я на кухню, травок на чай выбрать, а когда вернулась, старушки уж и след простыл. Ох и странно мне это все показалось. Да и с чего бы такой зрелой женщине меня тетушкой звать? Пошла я к столику, где она сидела, стулья поправить, а на столе стоит шкатулка. Девочкина. Я б ее из тысячи узнала! И записка рядышком: «Дорогая тетушка! Примите ее от меня в подарок. Для меня она уж год, как опустела». С тех пор ту старушку я больше не видела. Вот тебе и вся история.

Ну что, что ты на меня волком смотришь? Привык, что все мои истории хорошо кончаются. А вот не все. Просто для тебя выбирала раньше с хорошим концом. А ты сам подумай. Думай-думай, пока чай допиваешь. А если сам не догадаешься, подскажу.

Допил, значит, и не сообразил. Ладно уж, скажу. Обманула я тебя. Зря уж ты так за девочку огорчился. Совсем другой у моей истории конец, да только покороче. Девочка и впрямь тогда влюбилась. Все, как я рассказывала. И мальчик был самый обычный. Вот только он ее тоже полюбил, такую, как есть — с ветрами и чудесами. Сыграли они свадьбу, да и поселились на Карамельной улице, в одном из тех домов, что с круглыми дверями, как встарь. И родились у них двое детишек — обе девочки, да такие славные, говорят. Жизнь у нее теперь просто прекрасная, но с чудесами она попрощалась. Жизнь у нее и без того волшебная: где есть магия любви, там другим чудесам не место. Ветры к ней иногда заглядывают, но ей теперь не до них — по дому хлопот полно и за дочками не уследишь. Совсем обыкновенная жизнь. Никакого волшебства… Только, знаешь, говорят, что она печет дивные пироги. Да-да, прекрасная хозяйка! И соседей всех угощает. Говорят, пироги очень вкусные. Сама-то я не пробовала — Карамельная улица во-о-он как далеко. Но я слышала, что после тех пирогов людям снятся замечательные сны. Право слово, замечательные. А местами, так даже и чудесные.