Фандом: Might and Magic. Как могли бы повернуться события двадцать лет спустя, если бы Арантиру удалось сохранить жизнь самому преданному другу? Так ли однозначна трактовка пророчеств? Могло ли все сложиться иначе?
Добавить в моё избранное
12 мин, 18 сек 1759
— Да, господин.
— Нет, — произнес он в третий раз. — По имени. Назови меня по имени…
Дух замер во мне. Я посмотрела на выбившуюся из аккуратной прически черную прядь, на неуверенные движения ослабевших рук того, кто готовился отдать за богиню жизнь свою. На кровавые капли под ногами…
— Арантир, — прошептала я.
Под сводами зала прокатилось эхо, словно я выкрикнула это имя в полный голос. Верховный лорд внезапно стал прежним — точным и собранным. И нас обоих объял неистовой силы магический вихрь…
В городе царило благословенное беззвучие, всегда отмечающее присутствие смерти. Не слышно было ни пения птиц, ни собачьего лая, ни человеческих голосов, и даже теплый южный ветер как будто исчез, покинул навсегда застывшие стены и пустынные улицы. После великой жертвы благодатный вечный сон снизошел на Стоунхелм.
Мы медленно брели по дороге, слушая тишину. Я все так же держала владыку за плечи.
— Орнелла… — он остановился у моста и опустился прямо на землю, прислонившись спиной к белому камню.
— Уже скоро, мой господин, — пообещала я, — нам бы только добраться до портала, а там…
— Не получится, дитя мое, — тихо промолвил верховный лорд, — портал, вероятнее всего, разрушен, но не бойся ничего. Ты сможешь перенести себя домой, у тебя хватит сил непременно. Я сделал свое дело. Делай и ты свое…
— Нет, мой повелитель, — я обняла его, помогая устроиться поудобнее. — Вам просто нужен покой. Живого, неживого или мертвого — нет, я не брошу вас здесь одного, не брошу никогда и ни за что. Даже если портал закрыт или уничтожен, я заберу вас в Нар-Эриш, а потом вернусь за телами. Они нам еще пригодятся.
— Орнелла, — он смотрел на меня непривычно долго, — Асха не ошиблась в тебе.
— Для меня важнее, если вы не ошиблись, мой лорд, — осмелилась я. Он продолжал глядеть на меня, но потом, просветлев лицом, указал куда-то наверх: — Видишь, дочь моя? Асха благословляет тебя. Мы все сделали правильно. Нам удалось.
Я посмотрела на небо. Оно, куда ни глянь, было затянуто плотными тучами столь чудовищного и грозного вида, каких я не видала даже во время сильных бурь. Благословляет?
Когда с неба упали первые капли, владыка взял мою ладонь, которую я нынче не раз ободрала, забираясь по веревкам и карабкаясь по камням:
— Двадцать лет минуло, Орнелла, а ты все та же. Нимало не бережешь себя… — и в этот миг хлынул дождь. Потоки воды изливались на нас, на мост, на городские улицы, смывали с камней кровь, тушили пламя последних пожаров. Мертвые тела под ними с невероятной быстротой разлагались, рассыпались и исчезали без следа, а мое тело, напротив, с каждой секундой словно делалось крепче и сильнее.
Я посмотрела на свою ладонь — и обомлела: мои раны затягивались буквально на глазах.
— Что это, владыка? Что это?!
— Это чудо, — тихо сказал он, — божественное чудо, дитя…
Я решительно повернулась к владыке, застывшему в благоговении:
— Позвольте, господин мой, — и торопливо избавила его от поврежденных доспехов. Раскрыла на нем порванные одежды, увидела несколько глубоких ран… Он не противился.
— Да исцелит нас госпожа наша, да избавит нас и помилует, — почти беззвучно взмолился он. — Да царствует отныне в мире одна лишь благословенная Прядущая, да залечит прежде раны свои и лишь после — наши…
— Асха всемогущая, — промолвила и я, — да не препятствуют тебе отныне враги твои! Кровью своей заплатил твой избранный за торжество твое, молю тебя, заживи плоть и душу его, да служит тебе верой и правдой, как и раньше!
За горячей молитвой я не сразу заметила, что раны владыки начали постепенно закрываться.
Повсюду журчали ручейки, стекались в низины под мостами, собирались в небольшие озерца, словно что-то притягивало их друг к другу.
— Взгляни, Орнелла, — владыка указал на одно из них. Вода в нем начала как будто замерзать, а застывая, превращаться в подобие большого кристалла, сверкающего даже без лучей солнца…
— Что это? — я снова не поверила своим глазам.
— Это слезы богини, дитя, — ответил лорд Арантир, с трепетом касаясь устами капель на своих ладонях. — Слезы Асхи… Плача, мать наша исцеляет весь мир. Больше мы этого никогда не увидим. Запомни навеки, Орнелла. Запомни навсегда…
Позже, когда мы стояли у врат Стоунхелма, готовые отправиться в путь, мне пришлось все рассказать ему — я понимала, какую скорбь он испытает после своего великого подвига при виде тел наших друзей и служителей. Он выслушал меня молча, а потом коротко ответил:
— Что ж, Орнелла… Лишь бы эти жертвы не были напрасными. Мы будем вечно оплакивать их, эти души, великие и малые, но главное, что в Асхане теперь воцарится мир и покой.
Мы помолчали, вспоминая тех, кого знали и почитали. Внезапно я решила спросить еще кое-что:
— Владыка Арантир…
— Нет, — произнес он в третий раз. — По имени. Назови меня по имени…
Дух замер во мне. Я посмотрела на выбившуюся из аккуратной прически черную прядь, на неуверенные движения ослабевших рук того, кто готовился отдать за богиню жизнь свою. На кровавые капли под ногами…
— Арантир, — прошептала я.
Под сводами зала прокатилось эхо, словно я выкрикнула это имя в полный голос. Верховный лорд внезапно стал прежним — точным и собранным. И нас обоих объял неистовой силы магический вихрь…
В городе царило благословенное беззвучие, всегда отмечающее присутствие смерти. Не слышно было ни пения птиц, ни собачьего лая, ни человеческих голосов, и даже теплый южный ветер как будто исчез, покинул навсегда застывшие стены и пустынные улицы. После великой жертвы благодатный вечный сон снизошел на Стоунхелм.
Мы медленно брели по дороге, слушая тишину. Я все так же держала владыку за плечи.
— Орнелла… — он остановился у моста и опустился прямо на землю, прислонившись спиной к белому камню.
— Уже скоро, мой господин, — пообещала я, — нам бы только добраться до портала, а там…
— Не получится, дитя мое, — тихо промолвил верховный лорд, — портал, вероятнее всего, разрушен, но не бойся ничего. Ты сможешь перенести себя домой, у тебя хватит сил непременно. Я сделал свое дело. Делай и ты свое…
— Нет, мой повелитель, — я обняла его, помогая устроиться поудобнее. — Вам просто нужен покой. Живого, неживого или мертвого — нет, я не брошу вас здесь одного, не брошу никогда и ни за что. Даже если портал закрыт или уничтожен, я заберу вас в Нар-Эриш, а потом вернусь за телами. Они нам еще пригодятся.
— Орнелла, — он смотрел на меня непривычно долго, — Асха не ошиблась в тебе.
— Для меня важнее, если вы не ошиблись, мой лорд, — осмелилась я. Он продолжал глядеть на меня, но потом, просветлев лицом, указал куда-то наверх: — Видишь, дочь моя? Асха благословляет тебя. Мы все сделали правильно. Нам удалось.
Я посмотрела на небо. Оно, куда ни глянь, было затянуто плотными тучами столь чудовищного и грозного вида, каких я не видала даже во время сильных бурь. Благословляет?
Когда с неба упали первые капли, владыка взял мою ладонь, которую я нынче не раз ободрала, забираясь по веревкам и карабкаясь по камням:
— Двадцать лет минуло, Орнелла, а ты все та же. Нимало не бережешь себя… — и в этот миг хлынул дождь. Потоки воды изливались на нас, на мост, на городские улицы, смывали с камней кровь, тушили пламя последних пожаров. Мертвые тела под ними с невероятной быстротой разлагались, рассыпались и исчезали без следа, а мое тело, напротив, с каждой секундой словно делалось крепче и сильнее.
Я посмотрела на свою ладонь — и обомлела: мои раны затягивались буквально на глазах.
— Что это, владыка? Что это?!
— Это чудо, — тихо сказал он, — божественное чудо, дитя…
Я решительно повернулась к владыке, застывшему в благоговении:
— Позвольте, господин мой, — и торопливо избавила его от поврежденных доспехов. Раскрыла на нем порванные одежды, увидела несколько глубоких ран… Он не противился.
— Да исцелит нас госпожа наша, да избавит нас и помилует, — почти беззвучно взмолился он. — Да царствует отныне в мире одна лишь благословенная Прядущая, да залечит прежде раны свои и лишь после — наши…
— Асха всемогущая, — промолвила и я, — да не препятствуют тебе отныне враги твои! Кровью своей заплатил твой избранный за торжество твое, молю тебя, заживи плоть и душу его, да служит тебе верой и правдой, как и раньше!
За горячей молитвой я не сразу заметила, что раны владыки начали постепенно закрываться.
Повсюду журчали ручейки, стекались в низины под мостами, собирались в небольшие озерца, словно что-то притягивало их друг к другу.
— Взгляни, Орнелла, — владыка указал на одно из них. Вода в нем начала как будто замерзать, а застывая, превращаться в подобие большого кристалла, сверкающего даже без лучей солнца…
— Что это? — я снова не поверила своим глазам.
— Это слезы богини, дитя, — ответил лорд Арантир, с трепетом касаясь устами капель на своих ладонях. — Слезы Асхи… Плача, мать наша исцеляет весь мир. Больше мы этого никогда не увидим. Запомни навеки, Орнелла. Запомни навсегда…
Позже, когда мы стояли у врат Стоунхелма, готовые отправиться в путь, мне пришлось все рассказать ему — я понимала, какую скорбь он испытает после своего великого подвига при виде тел наших друзей и служителей. Он выслушал меня молча, а потом коротко ответил:
— Что ж, Орнелла… Лишь бы эти жертвы не были напрасными. Мы будем вечно оплакивать их, эти души, великие и малые, но главное, что в Асхане теперь воцарится мир и покой.
Мы помолчали, вспоминая тех, кого знали и почитали. Внезапно я решила спросить еще кое-что:
— Владыка Арантир…
Страница 3 из 4
