Пачули и бергамот

Не могу выбраться из вашего дома, понимаете? Обошла все квартиры: меня никто не видит. Ну, кошка одна прогнала, — Инга сморщилась и махнула рукой, точно указывая на упомянутую. — А вы видите.

— А я вижу.

Я закрыла глаза и открыла их снова. Ничего не изменилось. Инга выжидающе смотрела на меня.

— Можно пройти?

— Проходи… — растерянно ответила я. — Мы нарушаем правила проведения сеанса, но думаю, это не будет критичным в данных обстоятельствах.

Инга хмыкнула. Она зашла в гостиную и принялась оглядываться, точно так же, как рассматривала мой кабинет во время первых сеансов.

— Вам нравятся корабли?

— Нравятся.

В самом деле, я коллекционировала кораблики: упрятанные в бутылки, схематично сделанные или же детально воссозданные. Для меня они символизировали надежду, прямо как в эпоху географических открытий, тех перемен, что однажды определили век и историю. И вот моя мертвая клиентка стояла посреди моей гостиной, держа в руках один из кораблей — самый маленький. Это была модель яхты, купленная мной в Техническом музее Берлина. Корабль не падал из её рук. Шкаф за её спиной не просвечивал. Зазвучал и умолк мой будильник.

Я смотрела на Ингу и не могла поверить в то, что она реальна. Объективная реальность, и так условная, хрупкая, ограничивающаяся разве что неживыми предметами, расходилась по швам. Я пыталась вести себя нормально, но понимала, что уже несколько секунд разеваю и закрываю снова рот, а контролировать это не могу. Выглядело, должно быть, глупо. Инга держалась достойнее, а она, вообще-то, была мертва.

— Я не уверена, что пришла на терапию. Я вообще не знаю, почему я здесь. Честное слово, я знаю, что попала под машину: думала, что умру, а вместо этого брожу здесь. — наконец начала говорить Инга. Она поправила волосы, придирчиво посмотрела в зеркало. Я наблюдала за ней, чудовищным усилием воли сохраняя спокойствие. Инга позволяла мне это наблюдение, принимая его как часть привычной для нас формы коммуникации.

На первом сеансе она вела себя точно так же: мало говорила, присматривалась ко мне, иногда загадочно и чуточку смешно щурилась, а под конец сеанса заявила, что в кабинете пахнет её любимыми запахами — ладан, пачули, бергамот. Даже в записной книжке, где я фиксировала свои наблюдения за пациентами, у меня помимо её имени значилось то же самое. Пачули и бергамот.

«Я буду скучать по этому запаху», — подумала я, подумала — и тут же постаралась отвлечься.

— Ты взяла с собой мою визитку, — наконец заметила я. — Но не взяла больше ничего. Почему?

Инга подняла голову и удивленно уставилась на меня.

— Я так сделала? Я просто взяла сумку, потому что хотела прогуляться. Думала зайти в магазин, но поняла, что забыла паспорт. Возвращаться было лень, и я пошла к ближайшему знакомому месту, где сигареты можно купить без паспорта. У меня его до сих пор спрашивают, знаете ли. Спрашивали.

— То есть, ты просто схватила сумку? Тебя, между прочим, заподозрили в суицидальных наклонностях. Иногда так бывает: мы делаем вещи неосознанно, как будто нами управляет что-то. Может быть, ты хотела сказать о чем-то моей визиткой. Которую вовсе необязательно носить в кошельке. Маленьком кошельке, куда едва вмещаются купюры.

Я видела её кошелек. Он и правда был крохотный, с двумя отделениями. Деньги она всегда доставала смятые, свёрнутые несколько раз. Визитка, которую она тоже как-то вытащила, уже тогда была потертой, точно кто-то неоднократно доставал её, теребил, клал обратно, иногда ненароком сминая уголки.

— Я просто схватила сумку. Почему вы не говорите со мной о том, что я мертва и в вашей квартире? У вас, между прочим, очень странные соседи. Бабушка-вахтёрша, например, спала в обнимку с огромным бульдогом. Потом из какой-то квартиры, куда я зашла в первую очередь, меня выгнала кошка: серьёзно выгнала, шипела и пыталась укусить! А потом вы.

— А потом я…

— Я же ничего вам не должна? — перебила Инга. — Или вы мне?

— Нет. Ты считаешь, это могло стать причиной?

— Что-то должно было стать причиной! — она вспылила. — Бред же! Я даже не умерла нормально!

— А хотела? — я нахмурилась.

— Нет. Да… Нет, не хотела. Я про это думала. Все иногда об этом думают, не правда ли? Но планов не вынашивала, вовсе не намеревалась. Да и зачем? Разве у меня были причины?

— Тебе виднее. — я пожала плечами. — Я спрашиваю, потому что переживаю шок из-за нахождения мертвой клиентки в моей квартире. Возможно, я галлюцинирую.

— Надеюсь, что я галлюцинирую!

— Видишь ли… — тут я замолчала, задержала дыхание, а затем продолжила. — Я до конца не верю, что ты умерла. И пытаюсь разобраться в причинах более-менее реальных: в том, что случилось с тобой перед тем, как ты попала под машину. Иначе нам с тобой придётся поговорить о том, насколько вероятно то, что я схожу с ума или о том, что у тебя очень своеобразное посмертие.