Фандом: Гарри Поттер. Северус Снейп мечтал отдохнуть хотя бы в посмертии, но и тут все оказалось не так просто.
Добавить в моё избранное
7 мин, 36 сек 2317
Северус стоял на поляне у ручья. Он знал эту маленькую заводь — любил прятаться тут от гнева отца, а ещё ловить стрекоз и потом показывать их Лили. Лето здесь короткое, но от этого только лучше запоминаются редкие солнечные дни. Мальчику, выросшему в рабочих кварталах Галифакса, укромный уголок рядом с рекой казался раем, первозданной природой: проточная вода, длинные ветви старой ивы едва касаются блестящей глади. Трава уже местами пожухла, но зато чисто.
Ему было легко. В первый раз за последние лет двадцать, наверное.
— Северус!
Она раздвинула склонённые ивовые ветви и вышла к нему: такая, как он помнил её в последнее лето их дружбы. Синее платье, густая медь волос… И она рада его видеть. Ему рады.
― Здравствуй, Лили, ― Северус смотрел на неё и не мог насмотреться на светлое приветливое лицо. Он уже привык видеть его в кошмарах — бледное, с остекленевшими глазами.
— Северус, но ведь ещё рано! Ты не должен здесь быть, это неправильно.
Ну конечно. Ему не место в её раю: здесь ведь Поттер, и Блэк, и вся честная компания. Или это его рай? Тогда всё верно: он, наверное, как-то так представлял себе покой — выстраданный, выслуженный у судьбы и смерти.
― Естественно, о чём я только думал, ― он ухмыльнулся, ― мёртвый слизеринец и Пожиратель ― всё равно слизеринец и Пожиратель, не так ли?
Лили посмотрела на него с какой-то щемящей грустью.
— Не надоело это самоедство? Хотя тот факт, что ты и сюда его принёс, подтверждает, что тебе здесь не место. Я рада встрече, но я ведь и так за тобой присматриваю, — она коснулась пальцами его лица, и Северус поднял глаза. — Ты храбрый человек, и очень умный, и заботливый даже, по-своему, конечно, — она рассмеялась. — Ты должен вернуться.
Зелёные глаза вновь стали серьёзны.
— Лили, я чертовски устал. Я сдержал все свои обещания, данные Дамблдору, как мог берег учеников. Особенно — одного конкретного. Теперь я там никому не нужен, и дел неоконченных не осталось. От души ненавижу уже и тёмных, и светлых…
Она снова рассмеялась и погладила его по щеке.
— Давай присядем. Надо поговорить.
Лили опустилась на траву и задумчиво посмотрела на речку. Зельевар устроился рядом, слегка касаясь её руки.
— Иногда люди умирают, зная загодя, а порой ― внезапно, иногда от старости, а иногда и совсем молодыми. И старики, и юноши, даже дети уходят за грань… Да что мне рассказывать, ты и сам видел, как умирают, и гораздо больше моего.
Он хмыкнул, Лили тем временем продолжила.
— Иногда умирает человек и остаются незаконченные дела: недописанные книги, непропетые песни, несказанные слова, маленькие дети. Но это только живым так кажется, — она грустно улыбнулась, — а на самом деле умерший уже написал, пропел, сказал и позаботился обо всём, о чём должен был.
Лили посмотрела на друга серьёзно и спокойно.
— Северус, ты должен уйти. Ты нужен там, а здесь тебе не место.
— Да кому я там нужен?! ― мужчина вскочил с места. — Кто хотел и мог, использовал меня в своих целях, да и я отыгрался по мере сил. Лорд мёртв, хвала Мерлину, Дамблдор тоже, школа в надёжных шотландских лапах! Сдался я им там ― тёмное пятно на их светлом будущем! ― он почти выплюнул эти последние слова.
Лили тоже встала.
― Почему ты думаешь, что у тебя не может быть светлого будущего?
― Светлое будущее у меня было! В прошлом!
— Северус, ты знаешь наизусть сотни заклинаний и рецепты десятков зелий. Но меня поражает, насколько ты не знаешь самого себя! ― она легко погладила его по щеке. — Уходи, тебя ждут живые!
Он хотел ещё что-то сказать, но всё вокруг вдруг стало меркнуть, расплываться перед глазами. Северус тянул руки, стараясь ухватиться за Лили, за дерево, за дымку тающего миража. Он готов был цепляться за сам туманный морок, лишь бы не назад, не туда. Он боролся за смерть, как иные не борются за жизнь. Но вот серое нечто налипло и потянуло вниз.
Лес был густой и какой-то сизый: ельник, мхи, иней на чахлой траве. Мужчина не знал, был ли здесь раньше; не знал, что это за место, сколько сейчас времени ― ничего. А с чего бы ему это знать? Разве он вообще видел когда-то что-то похожее, чувствовал этот запах… пряный? Что значит «пряный»?
Да, конечно! Пряный, как влажное дерево, как вот этот мох под ногами. Огненная андрея. Между прочим, редкая вещь, три галеона за унцию, и то, если повезёт.
Мох. Галеон. Унция. Зачем ему этот мох?
Он шёл, поднимаясь вверх по склону незнакомого холма. Тропинка была сыроватой, будто после дождя. Торопиться было некуда. Куда вообще люди спешат? Зачем? Мысли, подобно туману, текли неспешно и плавно, но ни одна не вырисовывалась чётко. Это было странно: идти как во сне, охваченным странной апатией. Всё вокруг казалось смутно знакомым, но не будило ни воспоминаний, ни эмоций.
Ему было легко. В первый раз за последние лет двадцать, наверное.
— Северус!
Она раздвинула склонённые ивовые ветви и вышла к нему: такая, как он помнил её в последнее лето их дружбы. Синее платье, густая медь волос… И она рада его видеть. Ему рады.
― Здравствуй, Лили, ― Северус смотрел на неё и не мог насмотреться на светлое приветливое лицо. Он уже привык видеть его в кошмарах — бледное, с остекленевшими глазами.
— Северус, но ведь ещё рано! Ты не должен здесь быть, это неправильно.
Ну конечно. Ему не место в её раю: здесь ведь Поттер, и Блэк, и вся честная компания. Или это его рай? Тогда всё верно: он, наверное, как-то так представлял себе покой — выстраданный, выслуженный у судьбы и смерти.
― Естественно, о чём я только думал, ― он ухмыльнулся, ― мёртвый слизеринец и Пожиратель ― всё равно слизеринец и Пожиратель, не так ли?
Лили посмотрела на него с какой-то щемящей грустью.
— Не надоело это самоедство? Хотя тот факт, что ты и сюда его принёс, подтверждает, что тебе здесь не место. Я рада встрече, но я ведь и так за тобой присматриваю, — она коснулась пальцами его лица, и Северус поднял глаза. — Ты храбрый человек, и очень умный, и заботливый даже, по-своему, конечно, — она рассмеялась. — Ты должен вернуться.
Зелёные глаза вновь стали серьёзны.
— Лили, я чертовски устал. Я сдержал все свои обещания, данные Дамблдору, как мог берег учеников. Особенно — одного конкретного. Теперь я там никому не нужен, и дел неоконченных не осталось. От души ненавижу уже и тёмных, и светлых…
Она снова рассмеялась и погладила его по щеке.
— Давай присядем. Надо поговорить.
Лили опустилась на траву и задумчиво посмотрела на речку. Зельевар устроился рядом, слегка касаясь её руки.
— Иногда люди умирают, зная загодя, а порой ― внезапно, иногда от старости, а иногда и совсем молодыми. И старики, и юноши, даже дети уходят за грань… Да что мне рассказывать, ты и сам видел, как умирают, и гораздо больше моего.
Он хмыкнул, Лили тем временем продолжила.
— Иногда умирает человек и остаются незаконченные дела: недописанные книги, непропетые песни, несказанные слова, маленькие дети. Но это только живым так кажется, — она грустно улыбнулась, — а на самом деле умерший уже написал, пропел, сказал и позаботился обо всём, о чём должен был.
Лили посмотрела на друга серьёзно и спокойно.
— Северус, ты должен уйти. Ты нужен там, а здесь тебе не место.
— Да кому я там нужен?! ― мужчина вскочил с места. — Кто хотел и мог, использовал меня в своих целях, да и я отыгрался по мере сил. Лорд мёртв, хвала Мерлину, Дамблдор тоже, школа в надёжных шотландских лапах! Сдался я им там ― тёмное пятно на их светлом будущем! ― он почти выплюнул эти последние слова.
Лили тоже встала.
― Почему ты думаешь, что у тебя не может быть светлого будущего?
― Светлое будущее у меня было! В прошлом!
— Северус, ты знаешь наизусть сотни заклинаний и рецепты десятков зелий. Но меня поражает, насколько ты не знаешь самого себя! ― она легко погладила его по щеке. — Уходи, тебя ждут живые!
Он хотел ещё что-то сказать, но всё вокруг вдруг стало меркнуть, расплываться перед глазами. Северус тянул руки, стараясь ухватиться за Лили, за дерево, за дымку тающего миража. Он готов был цепляться за сам туманный морок, лишь бы не назад, не туда. Он боролся за смерть, как иные не борются за жизнь. Но вот серое нечто налипло и потянуло вниз.
Лес был густой и какой-то сизый: ельник, мхи, иней на чахлой траве. Мужчина не знал, был ли здесь раньше; не знал, что это за место, сколько сейчас времени ― ничего. А с чего бы ему это знать? Разве он вообще видел когда-то что-то похожее, чувствовал этот запах… пряный? Что значит «пряный»?
Да, конечно! Пряный, как влажное дерево, как вот этот мох под ногами. Огненная андрея. Между прочим, редкая вещь, три галеона за унцию, и то, если повезёт.
Мох. Галеон. Унция. Зачем ему этот мох?
Он шёл, поднимаясь вверх по склону незнакомого холма. Тропинка была сыроватой, будто после дождя. Торопиться было некуда. Куда вообще люди спешат? Зачем? Мысли, подобно туману, текли неспешно и плавно, но ни одна не вырисовывалась чётко. Это было странно: идти как во сне, охваченным странной апатией. Всё вокруг казалось смутно знакомым, но не будило ни воспоминаний, ни эмоций.
Страница 1 из 3
