Фандом: Гарри Поттер. Джинни страдает, Гарри ничем не может ей помочь и с удивлением понимает, что готов полюбить кого-то, кроме неё.
Добавить в моё избранное
9 мин, 35 сек 467
— Какой красивый, — говорю я, продолжая смотреть на своего сына. Как странно: раньше я говорил такое только своей жене. Вообще-то я не мастер красочно выражать свои эмоции. Джинни говорит, что со мной ещё нужно поработать. Внезапность и сила моего нового чувства застают меня врасплох.
— Ой, Поттер! — Джинни делает вид, что обиделась.
Отвожу взгляд от своего Джеймса и смотрю на свою жену: её глаза сияют, её лицо и губы начинают розоветь.
— Уже можно ревновать? — спрашивает она с улыбкой.
Она узнала этот взгляд, полный любви. Взгляд, впервые в жизни направленный не на неё.
— Нет, — смущённо выдавливаю я. — Это… то же самое, но и не то же самое.
Имеет ли смысл то, что я несу? Наверное, имеет, потому что Джинни меня понимает.
— Любовь к ребенку, любовь к сыну, — говорит она. Я киваю и с удивлением чувствую, что мои глаза наполняются слезами. Это не нормально, это не повод для слёз.
Джинни делает большие глаза.
— Ох, Гарри, ты этого не ожидал? Не подозревал. Конечно, откуда… — она хватает мою руку, тянет к кушетке и кладёт мою ладонь на головку Джеймсу.
— Хочешь взять моего малыша… нашего сына… нашего маленького Джеймса? — спрашивает она. Я киваю, не в силах сказать ни слова. — Так возьми, — говорит она. — Подержи его, пока я не приведу себя в порядок. Покажи ему наш дом и свяжись с Молли Уизли. Скажи, что у неё родился третий внук. Пусть передаст остальным.
Я киваю.
И охотно соглашаюсь. Я готов побродить по дому с сыном на руках. Украсть несколько минут с ним наедине, прежде чем сообщить Молли. Моя тёща всем передаст эту радостную новость, а потом непременно придёт сюда — нет такой преграды, которая могла бы её остановить. Нет, я не против её прихода. Но вслед за Молли явятся остальные. Нужно урвать несколько минут наедине с сыном, потому что скоро хаос под названием Уизли заполонит всю нашу кухню.
Целительница обеспокоена предложением Джинни. Она направляется ко мне, собираясь дать совет, сделать замечание или поймать ребёнка, если я его уроню. Осторожно беру Джеймса на руки. Я уже шесть лет общаюсь с маленькими детьми. У меня есть крёстный сын, три племянницы и два племянника. Я знаю, что делаю.
Мне нравится наша огромная семья, но всё же для меня было шоком осознать, что мои чувства к Джеймсу намного сильнее и ярче, чем, например, к крёстному сыну. Джеймс — это часть меня и часть Джинни.
Я неожиданно ощущаю новую близость по духу с Артуром и Молли. Я стал родителем. Моя жизнь изменилась. Теперь я не просто «Гарри».
Теперь я «папа».
Это серьёзное повышение, которое несёт с собой новые обязанности и новую ответственность. Я поднимаю Джеймса, целую его в лоб, потом в щёку, а потом в маленький круглый животик.
Он дрыгает ножками, выпускает газ и немного жидких зелёных экскрементов, которые попадают в пелёнку. Я смеюсь. Этот живой маленький человечек — мой сын.
Ну, и сын Джинни, конечно.
— Ой, Поттер! — Джинни делает вид, что обиделась.
Отвожу взгляд от своего Джеймса и смотрю на свою жену: её глаза сияют, её лицо и губы начинают розоветь.
— Уже можно ревновать? — спрашивает она с улыбкой.
Она узнала этот взгляд, полный любви. Взгляд, впервые в жизни направленный не на неё.
— Нет, — смущённо выдавливаю я. — Это… то же самое, но и не то же самое.
Имеет ли смысл то, что я несу? Наверное, имеет, потому что Джинни меня понимает.
— Любовь к ребенку, любовь к сыну, — говорит она. Я киваю и с удивлением чувствую, что мои глаза наполняются слезами. Это не нормально, это не повод для слёз.
Джинни делает большие глаза.
— Ох, Гарри, ты этого не ожидал? Не подозревал. Конечно, откуда… — она хватает мою руку, тянет к кушетке и кладёт мою ладонь на головку Джеймсу.
— Хочешь взять моего малыша… нашего сына… нашего маленького Джеймса? — спрашивает она. Я киваю, не в силах сказать ни слова. — Так возьми, — говорит она. — Подержи его, пока я не приведу себя в порядок. Покажи ему наш дом и свяжись с Молли Уизли. Скажи, что у неё родился третий внук. Пусть передаст остальным.
Я киваю.
И охотно соглашаюсь. Я готов побродить по дому с сыном на руках. Украсть несколько минут с ним наедине, прежде чем сообщить Молли. Моя тёща всем передаст эту радостную новость, а потом непременно придёт сюда — нет такой преграды, которая могла бы её остановить. Нет, я не против её прихода. Но вслед за Молли явятся остальные. Нужно урвать несколько минут наедине с сыном, потому что скоро хаос под названием Уизли заполонит всю нашу кухню.
Целительница обеспокоена предложением Джинни. Она направляется ко мне, собираясь дать совет, сделать замечание или поймать ребёнка, если я его уроню. Осторожно беру Джеймса на руки. Я уже шесть лет общаюсь с маленькими детьми. У меня есть крёстный сын, три племянницы и два племянника. Я знаю, что делаю.
Мне нравится наша огромная семья, но всё же для меня было шоком осознать, что мои чувства к Джеймсу намного сильнее и ярче, чем, например, к крёстному сыну. Джеймс — это часть меня и часть Джинни.
Я неожиданно ощущаю новую близость по духу с Артуром и Молли. Я стал родителем. Моя жизнь изменилась. Теперь я не просто «Гарри».
Теперь я «папа».
Это серьёзное повышение, которое несёт с собой новые обязанности и новую ответственность. Я поднимаю Джеймса, целую его в лоб, потом в щёку, а потом в маленький круглый животик.
Он дрыгает ножками, выпускает газ и немного жидких зелёных экскрементов, которые попадают в пелёнку. Я смеюсь. Этот живой маленький человечек — мой сын.
Ну, и сын Джинни, конечно.
Страница 3 из 3
