Фандом: Красавица и Чудовище, Гарри Поттер. Определенно, кусты не походили на Rosa canina, тут можно было не сомневаться. Даже если бы их увеличили с помощью магии, таких шипов и цветков у них бы не выросло. Скорее уж Rosa spinosissima, он же — «шиповник колючейший».
Добавить в моё избранное
119 мин, 6 сек 11801
Только ли из-за кошмаров? Добиться определенного ответа так и не получилось: Люциус только морщил длинный нос и прижимал уши — злился.
На взгляд Невилла, дом не был зловещим: спалось, даже на кожаном диване, хорошо, лианы следили, как могли, за порядком. И уж жить в нем точно было удобнее, чем в старом склепе, — даже чудовищу. Но Люциус наотрез отказывался находиться тут долго. Непонятно. Может, разгадка и этой тайны кроется в сказках?
Парк был тих и спокоен; цветок рос все на том же месте, разбросав воздушные корни-ловушки и раскрыв кровавую чашечку. Невилл перехватил меч поудобнее, выбрал первый, самый дальний от цветка корень и с размаху перерубил его — словно змею. Корни пришли в движение, но Невилл был готов — отскочил подальше, дождался, когда они замрут, и снова пошел в атаку. В следующий раз он разобрался сразу с двумя корнями, да так и продолжил: рубил, отскакивал, ждал, подкрадывался — и по новой.
По его расчетам, оставалось не больше пяти коротких, но самых толстых корней, когда между его ног прошмыгнул кошкоподобный кролик, разбежался и спикировал прямо в чашечку цветка. Цветок схлопнулся, подобрал оставшиеся отростки и листья и сжался, став вполовину меньше. Красная жижа в фонтане забурлила, и вверх поднялось пушистое розовое облачко.
Не здесь ли центр магии, превращающий поместье в сказку? Что это за облачко? Невилл прикинул расстояние — нет, не дотянуться, даже если бы у него был с собой сачок. Он огляделся, подобрал с земли засохший мандарин и ловким броском отправил его прямо в розовое облачко. Мандарин пробил его, оставив небольшую дыру, и упал где-то в зарослях. И все?
Невилл застыл, прислушиваясь. Заросли зашумели, и вверх резво потянулось высокое дерево с огромными золотистыми плодами, лишь слегка напоминавшими мандарины. Похоже, он прав. И если уничтожить этот цветок, проблема разрешится.
Невилл перехватил меч поудобнее и бросился в атаку. Он отсек сначала один, потом второй воздушный корень, увернулся от третьего, наступил на четвертый и получил удар по голове от пятого. Впрочем, удар был несильный, поэтому Невилл просто отбежал назад, чтобы цветок успокоился, и снова ринулся в бой. На этот раз он расправился с оставшимися корнями и попытался проткнуть мечом чашелистики. Они оказались очень твердыми и только прогибались под ударами. Тогда Невилл попробовал просунуть меч между плотно сомкнутыми листами — получилось! Он воткнул меч как можно дальше, а потом резко опустил, делая длинный надрез. Цветок вздрогнул. А вместе с ним вздрогнули и все окружающие джунгли.
Успех! Невилл просунул меч между двумя другими лепестками, рубанул. С ветвей деревьев в оранжерее посыпались плоды. Он провел еще одну атаку и еще и, наконец, оторвал один из жестких листьев и добрался до нежных красных. Следующим ударом он пронзил середину. Цветок дернулся в последний раз, лепестки бессильно опустились, и он начал гнить прямо на глазах, превращаясь в вонючую жижу.
Деревья грозно зашумели, послышался треск и к фонтану выскочил Люциус. Он угрожающе зарычал:
— Что ты творишь?
— Освобождаю нас.
— Нет, губишь!
Он низко навис, угрожающе раскрыв пасть. На секунду Невиллу показалось, что Люциус собирается отгрызть ему голову, но тот лишь оттолкнул его от чаши и рявкнул:
— Бежим!
— Зачем…
Но он уже увидел, зачем. Ему казалось, все должно исправиться: магия — уйти, Люциус — вернуть свой настоящий облик, — но нет. Джунгли начали меняться: деревья покрывались чешуей, огромные плоды увеличивались в размерах, раскрывались, превращаясь в зловещие зубастые пасти. Отовсюду полезли шипастые лианы и липкие воздушные корни. Малфой протащил Невилла через заросли бамбука на дорожку, но выход уже был перекрыт высокими кустами с длинными колючками.
Малфой опустился на четвереньки и прорычал:
— Садись!
Невилл и хотел бы возразить, но не посмел. Уже натворил дел. Он обхватил ногами поджарые бока и вцепился в мягкую, как пух, шерсть.
— Прикрой лицо! — приказал Малфой и бросился вперед.
Невилл нагнулся к его холке и выставил вперед меч. По руке глубоко полоснуло чем-то острым, но он отбился. Колючки вцепились в волосы, порвали одежду, но в следующий миг отпустили. Невилл выпрямился и хотел было спрыгнуть, но Люциус бежал дальше, пробираясь к дому.
Парк менялся на глазах. Над ним сгущались тучи, деревья кривились, кусты топорщились опасными колючками и злыми, похожими на глазные яблоки плодами. Малфой подбежал к входу в дом и вдруг упал.
— Внутрь! — прохрипел он и закрыл глаза, из его пасти полилась кровь.
Леденея от ужаса, Невилл втащил его в холл и плотно закрыл двери. За окнами стало темно.
Казалось, буря бушевала уже вечность. Ветер гудел в коридорах, стучал рамами, ронял вещи в комнатах с разбитыми окнами. Временами становилось совсем жутко, когда к треску и завыванию добавлялись хрипения и стоны Люциуса.
На взгляд Невилла, дом не был зловещим: спалось, даже на кожаном диване, хорошо, лианы следили, как могли, за порядком. И уж жить в нем точно было удобнее, чем в старом склепе, — даже чудовищу. Но Люциус наотрез отказывался находиться тут долго. Непонятно. Может, разгадка и этой тайны кроется в сказках?
Парк был тих и спокоен; цветок рос все на том же месте, разбросав воздушные корни-ловушки и раскрыв кровавую чашечку. Невилл перехватил меч поудобнее, выбрал первый, самый дальний от цветка корень и с размаху перерубил его — словно змею. Корни пришли в движение, но Невилл был готов — отскочил подальше, дождался, когда они замрут, и снова пошел в атаку. В следующий раз он разобрался сразу с двумя корнями, да так и продолжил: рубил, отскакивал, ждал, подкрадывался — и по новой.
По его расчетам, оставалось не больше пяти коротких, но самых толстых корней, когда между его ног прошмыгнул кошкоподобный кролик, разбежался и спикировал прямо в чашечку цветка. Цветок схлопнулся, подобрал оставшиеся отростки и листья и сжался, став вполовину меньше. Красная жижа в фонтане забурлила, и вверх поднялось пушистое розовое облачко.
Не здесь ли центр магии, превращающий поместье в сказку? Что это за облачко? Невилл прикинул расстояние — нет, не дотянуться, даже если бы у него был с собой сачок. Он огляделся, подобрал с земли засохший мандарин и ловким броском отправил его прямо в розовое облачко. Мандарин пробил его, оставив небольшую дыру, и упал где-то в зарослях. И все?
Невилл застыл, прислушиваясь. Заросли зашумели, и вверх резво потянулось высокое дерево с огромными золотистыми плодами, лишь слегка напоминавшими мандарины. Похоже, он прав. И если уничтожить этот цветок, проблема разрешится.
Невилл перехватил меч поудобнее и бросился в атаку. Он отсек сначала один, потом второй воздушный корень, увернулся от третьего, наступил на четвертый и получил удар по голове от пятого. Впрочем, удар был несильный, поэтому Невилл просто отбежал назад, чтобы цветок успокоился, и снова ринулся в бой. На этот раз он расправился с оставшимися корнями и попытался проткнуть мечом чашелистики. Они оказались очень твердыми и только прогибались под ударами. Тогда Невилл попробовал просунуть меч между плотно сомкнутыми листами — получилось! Он воткнул меч как можно дальше, а потом резко опустил, делая длинный надрез. Цветок вздрогнул. А вместе с ним вздрогнули и все окружающие джунгли.
Успех! Невилл просунул меч между двумя другими лепестками, рубанул. С ветвей деревьев в оранжерее посыпались плоды. Он провел еще одну атаку и еще и, наконец, оторвал один из жестких листьев и добрался до нежных красных. Следующим ударом он пронзил середину. Цветок дернулся в последний раз, лепестки бессильно опустились, и он начал гнить прямо на глазах, превращаясь в вонючую жижу.
Деревья грозно зашумели, послышался треск и к фонтану выскочил Люциус. Он угрожающе зарычал:
— Что ты творишь?
— Освобождаю нас.
— Нет, губишь!
Он низко навис, угрожающе раскрыв пасть. На секунду Невиллу показалось, что Люциус собирается отгрызть ему голову, но тот лишь оттолкнул его от чаши и рявкнул:
— Бежим!
— Зачем…
Но он уже увидел, зачем. Ему казалось, все должно исправиться: магия — уйти, Люциус — вернуть свой настоящий облик, — но нет. Джунгли начали меняться: деревья покрывались чешуей, огромные плоды увеличивались в размерах, раскрывались, превращаясь в зловещие зубастые пасти. Отовсюду полезли шипастые лианы и липкие воздушные корни. Малфой протащил Невилла через заросли бамбука на дорожку, но выход уже был перекрыт высокими кустами с длинными колючками.
Малфой опустился на четвереньки и прорычал:
— Садись!
Невилл и хотел бы возразить, но не посмел. Уже натворил дел. Он обхватил ногами поджарые бока и вцепился в мягкую, как пух, шерсть.
— Прикрой лицо! — приказал Малфой и бросился вперед.
Невилл нагнулся к его холке и выставил вперед меч. По руке глубоко полоснуло чем-то острым, но он отбился. Колючки вцепились в волосы, порвали одежду, но в следующий миг отпустили. Невилл выпрямился и хотел было спрыгнуть, но Люциус бежал дальше, пробираясь к дому.
Парк менялся на глазах. Над ним сгущались тучи, деревья кривились, кусты топорщились опасными колючками и злыми, похожими на глазные яблоки плодами. Малфой подбежал к входу в дом и вдруг упал.
— Внутрь! — прохрипел он и закрыл глаза, из его пасти полилась кровь.
Леденея от ужаса, Невилл втащил его в холл и плотно закрыл двери. За окнами стало темно.
Казалось, буря бушевала уже вечность. Ветер гудел в коридорах, стучал рамами, ронял вещи в комнатах с разбитыми окнами. Временами становилось совсем жутко, когда к треску и завыванию добавлялись хрипения и стоны Люциуса.
Страница 24 из 33
