Фандом: Красавица и Чудовище, Гарри Поттер. Определенно, кусты не походили на Rosa canina, тут можно было не сомневаться. Даже если бы их увеличили с помощью магии, таких шипов и цветков у них бы не выросло. Скорее уж Rosa spinosissima, он же — «шиповник колючейший».
Добавить в моё избранное
119 мин, 6 сек 11802
У него снова был жар.
Раны, нанесенные колючим кустом, у Невилла начали заживать в тот же день, а у Люциуса не хотели затягиваться до сих пор, сочась яркой кровью и гноем. Особенно беспокоил длинный разрез на руке… передней лапе — словно острым ножом. И в этот раз Невилл даже не мог ничем помочь, кроме как менять холодный компресс на лбу и перевязывать раны.
Из дома выйти было невозможно. Двери, ведущие наружу, в том числе на кухню, где еще оставался целительный шиповник, были плотно закрыты. Лианы оплели все так, что не оставили пути даже через окна.
После недолгого сна в кресле рядом с бесчувственным Люциусом Невилл все же попытался выбраться, но у него не получилось. Лианы едва ли не шипели, топорщили на него цветочки, ставшие вдруг ярко-алыми, и неожиданно выросшие шипы. Он и оглянуться не успел, как из всех комнат исчезли ножи, кинжалы, мечи и даже острые бритвы. Зелья и травы лианы приносить отказывались. Фрукты тоже. Их заменили «кролики», которых Невилл, наконец, смог рассмотреть повнимательнее.
Странные это были звери. Для начала их покрывал скорее пух, чем мех; ушки были хоть и кроличьи, но довольно маленькие и заканчивались пушистыми кисточками; хвост оказался довольно длинным и похожим на метелку для пыли. В остальном они действительно больше напоминали кроликов, и, раз уж ими питался Люциус, наверное, их можно было есть.
Невилл приготовил обе тушки в камине кабинета, тщательно прикрываясь от дыма, не уходившего даже несмотря на сильный сквозняк, — на вкус они оказались скорее похожими на курицу. Накормить Люциуса не удалось — тот все не приходил в себя, и улучшения не наблюдалось. Оставалось надеяться на то, что организм справится с ранами. Невилл верил, что, если Люциус очнется, буря и хаос, бушующие в парке, утихнут.
Сейчас он уже не считал, что со смертью Люциуса станет свободен. Не то чтобы он всерьез рассматривал эту мысль, но после пирровой победы над хищным цветком уже не верил себе. Впрочем, даже если бы проклятье умерло вместе с Люциусом, Невилла бы это не обрадовало. Больше всего хотелось, чтобы Люциус снова открыл глаза. Пусть рычит и щерит зубы, пусть жрет несчастных кроликов хоть сотнями, спит в склепе на холодной земле — не важно. Только бы выжил!
За окнами было темно — даже не понять, день или вечер. Работающих часов Невилл не нашел, да он бы и не разобрался, шесть часов вечера они показывают или утра. Натворил он дел… За такое бабушка бы не похвалила. Он пытался представить, что бы она сделала на его месте. Наверняка бы не стала долго исследовать, пытаться поговорить, а спалила бы всю ограду из шиповника к мордредовой бабушке, а уже потом разбиралась бы, что к чему. Вместе с аврорами и прочими представителями Министерства магии.
Спал Невилл плохо: и неудобно было, и просыпался постоянно, вслушиваясь в неровное дыхание Люциуса. В какой-то момент он с ужасом понял, что не слышит его, перебрался на кровать, убедился, что Люциус еще жив, и так и остался рядом. Уснул, держась за мягкую шерсть, а проснулся уже носом в ней. Лианы укрыли Невилла пледом, но, похоже, этого было мало. Он помнил, что ложился на краю, но во сне подполз к Люциусу и прижался к теплому боку. Впрочем, на состояние самого Люциуса это никак не повлияло. Он был все так же без сознания и буквально пылал жаром. С другой стороны, и хуже ему не становилось.
Невилл будто завис в безвременье. Его пугало состояние Люциуса и бесило вынужденное безделье. Правда, занятие он себе все же нашел — решил разобраться со сказками. Притащил сумку с книжкой, с которой все началось, приволок несколько томов из библиотеки — лианы были не в восторге, что он унес их, но мешать не стали. Устроился с книгами прямо на полу, около Люциуса, и начал разбираться. Пытался найти нужные сказки на английском, особенно приглядываясь к тем, возле которых на полях были сделаны пометки. Ничего это не давало. Не объясняло, ни что случилось, ни что теперь делать. В отчаянии он начал читать вслух.
— Vous?tes bien ingrat, lui dit la B?te, d'une voix terrible ; je vous ai sauv? la vie, en vous recevant dans mon ch?teau, et, pour ma peine, vous me volez mes roses que j'aime mieux que toutes choses au monde… …
Невилл понятия не имел, как текст должен звучать в оригинале, но явно как-то не так, потому что Люциус вдруг пошевелился и прохрипел:
— Пожалей мои уши — это невыносимо!
Невилл отбросил книгу и вскочил:
— Как ты себя чувствуешь?
Люциус приоткрыл глаза и посмотрел на него из-под век.
— Плохо. Видимо, надо было тебя убить, но жалко.
— Там… хаос, лианы меня не выпускают, я даже не мог ничем тебе помочь.
— Знаю. Так было. Я уже пытался его убить. Не работает.
Невилл усмехнулся и сел рядом. Да, надо было догадаться, что Люциус уже пробовал избавиться от проклятья своими силами, и мысль уничтожить опасный цветок ему тоже должна была прийти в голову.
Раны, нанесенные колючим кустом, у Невилла начали заживать в тот же день, а у Люциуса не хотели затягиваться до сих пор, сочась яркой кровью и гноем. Особенно беспокоил длинный разрез на руке… передней лапе — словно острым ножом. И в этот раз Невилл даже не мог ничем помочь, кроме как менять холодный компресс на лбу и перевязывать раны.
Из дома выйти было невозможно. Двери, ведущие наружу, в том числе на кухню, где еще оставался целительный шиповник, были плотно закрыты. Лианы оплели все так, что не оставили пути даже через окна.
После недолгого сна в кресле рядом с бесчувственным Люциусом Невилл все же попытался выбраться, но у него не получилось. Лианы едва ли не шипели, топорщили на него цветочки, ставшие вдруг ярко-алыми, и неожиданно выросшие шипы. Он и оглянуться не успел, как из всех комнат исчезли ножи, кинжалы, мечи и даже острые бритвы. Зелья и травы лианы приносить отказывались. Фрукты тоже. Их заменили «кролики», которых Невилл, наконец, смог рассмотреть повнимательнее.
Странные это были звери. Для начала их покрывал скорее пух, чем мех; ушки были хоть и кроличьи, но довольно маленькие и заканчивались пушистыми кисточками; хвост оказался довольно длинным и похожим на метелку для пыли. В остальном они действительно больше напоминали кроликов, и, раз уж ими питался Люциус, наверное, их можно было есть.
Невилл приготовил обе тушки в камине кабинета, тщательно прикрываясь от дыма, не уходившего даже несмотря на сильный сквозняк, — на вкус они оказались скорее похожими на курицу. Накормить Люциуса не удалось — тот все не приходил в себя, и улучшения не наблюдалось. Оставалось надеяться на то, что организм справится с ранами. Невилл верил, что, если Люциус очнется, буря и хаос, бушующие в парке, утихнут.
Сейчас он уже не считал, что со смертью Люциуса станет свободен. Не то чтобы он всерьез рассматривал эту мысль, но после пирровой победы над хищным цветком уже не верил себе. Впрочем, даже если бы проклятье умерло вместе с Люциусом, Невилла бы это не обрадовало. Больше всего хотелось, чтобы Люциус снова открыл глаза. Пусть рычит и щерит зубы, пусть жрет несчастных кроликов хоть сотнями, спит в склепе на холодной земле — не важно. Только бы выжил!
За окнами было темно — даже не понять, день или вечер. Работающих часов Невилл не нашел, да он бы и не разобрался, шесть часов вечера они показывают или утра. Натворил он дел… За такое бабушка бы не похвалила. Он пытался представить, что бы она сделала на его месте. Наверняка бы не стала долго исследовать, пытаться поговорить, а спалила бы всю ограду из шиповника к мордредовой бабушке, а уже потом разбиралась бы, что к чему. Вместе с аврорами и прочими представителями Министерства магии.
Спал Невилл плохо: и неудобно было, и просыпался постоянно, вслушиваясь в неровное дыхание Люциуса. В какой-то момент он с ужасом понял, что не слышит его, перебрался на кровать, убедился, что Люциус еще жив, и так и остался рядом. Уснул, держась за мягкую шерсть, а проснулся уже носом в ней. Лианы укрыли Невилла пледом, но, похоже, этого было мало. Он помнил, что ложился на краю, но во сне подполз к Люциусу и прижался к теплому боку. Впрочем, на состояние самого Люциуса это никак не повлияло. Он был все так же без сознания и буквально пылал жаром. С другой стороны, и хуже ему не становилось.
Невилл будто завис в безвременье. Его пугало состояние Люциуса и бесило вынужденное безделье. Правда, занятие он себе все же нашел — решил разобраться со сказками. Притащил сумку с книжкой, с которой все началось, приволок несколько томов из библиотеки — лианы были не в восторге, что он унес их, но мешать не стали. Устроился с книгами прямо на полу, около Люциуса, и начал разбираться. Пытался найти нужные сказки на английском, особенно приглядываясь к тем, возле которых на полях были сделаны пометки. Ничего это не давало. Не объясняло, ни что случилось, ни что теперь делать. В отчаянии он начал читать вслух.
— Vous?tes bien ingrat, lui dit la B?te, d'une voix terrible ; je vous ai sauv? la vie, en vous recevant dans mon ch?teau, et, pour ma peine, vous me volez mes roses que j'aime mieux que toutes choses au monde… …
Невилл понятия не имел, как текст должен звучать в оригинале, но явно как-то не так, потому что Люциус вдруг пошевелился и прохрипел:
— Пожалей мои уши — это невыносимо!
Невилл отбросил книгу и вскочил:
— Как ты себя чувствуешь?
Люциус приоткрыл глаза и посмотрел на него из-под век.
— Плохо. Видимо, надо было тебя убить, но жалко.
— Там… хаос, лианы меня не выпускают, я даже не мог ничем тебе помочь.
— Знаю. Так было. Я уже пытался его убить. Не работает.
Невилл усмехнулся и сел рядом. Да, надо было догадаться, что Люциус уже пробовал избавиться от проклятья своими силами, и мысль уничтожить опасный цветок ему тоже должна была прийти в голову.
Страница 25 из 33
