Фандом: Красавица и Чудовище, Гарри Поттер. Определенно, кусты не походили на Rosa canina, тут можно было не сомневаться. Даже если бы их увеличили с помощью магии, таких шипов и цветков у них бы не выросло. Скорее уж Rosa spinosissima, он же — «шиповник колючейший».
Добавить в моё избранное
119 мин, 6 сек 11805
— Да. Ты же хочешь, чтобы я вел себя как человек? Обычно люди на полу не сидят.
Спасло большое кресло, которое лианы притащили из какой-то гостиной. Приборами Люциус, впрочем, пользоваться все равно не мог, а на предложение покормить его с вилки пообещал отгрызть вместе с вилкой Невиллу руку. В угрозы не верилось, но настаивать тот не стал. Так что Люциус все же ел за столом и из тарелки, придерживая ее передней лапой. Это было лучше, чем ничего.
Читать Люциус тоже не мог — его глаза не видели букв, а есть ли в доме очки, он говорить отказался. Да и не факт, что они помогли бы. Выход, правда, нашелся. Невилл решил читать ему вслух, а заодно больше общаться, надеясь, что со временем тому станет легче разговаривать. Это оказалось ошибкой… Или нет? Люциус почти не говорил сам, но очень внимательно слушал Невилла. Сидел рядом с ним, подставлялся под ладонь, и даже когда речь шла о совсем грустных вещах — родителях, войне, одиночестве, неудачах — Невиллу становилось легче.
Сложнее всего было уговорить Люциуса спать в доме.
— Страшно, — пояснил он, и это признание явно стоило ему больших усилий.
— Ну хочешь, я останусь с тобой? Ты же уже спал здесь — и смог поправиться.
— Не поможет. То был не сон. Ты не понимаешь…
— Это ты не понимаешь! — разозлился Невилл. — Если будешь бегать от своих страхов, ничего не получится. Если бы я себя не пересилил, так и сидел бы на третьем этаже за баррикадой из мебели и дрожал, как мышь под веником. Возьми себя в руки! Я попытаюсь сварить что-нибудь успокаивающее…
— Мне нельзя здесь быть. Это — магия!
— А мы — маги, и мы не должны сдаваться проклятьям, а искать способы противодействовать им. Иначе чем ты лучше магглов?
— Сейчас не лучше. Страшнее. Я понял, но… — он вдруг умоляюще взглянул на Невилла, и тот кивнул.
— Да, конечно, я буду рядом. И если не поможет, не буду держать. Расскажи, что с тобой происходит в доме, чего ты боишься.
Люциус рассказал о снах, слишком похожих на реальность. Ему казалось, что в доме снова живут Волдеморт и Пожиратели, пытают магглов, магглорожденных, полукровок, домовиков. Люциус видел себя и свою семью, но вовсе не хозяевами дома и приспешниками Темного лорда, а его жертвами, чаще всего — магглами.
— Знаю — сны, но всегда здесь вижу, как Беллатрикс расправляется с Цисси, с Драко, со мной, и с каждым разом — все более изощренным способом. Во снах она — настоящая хозяйка этого дома и не похожа на ту девочку с колдографий.
— А в склепе эти сны тебя не беспокоят?
— Нет, но только там. Пробовал… много где.
— Теперь попробуем вместе.
На ночь Невилл сделал что-то вроде отвара из мяты, валерианы, ромашки и пустырника, напоил им Люциуса и лег рядом на огромную кровать.
Он надеялся, что, проснувшись ночью и обнаружив на соседней подушке зубастую пасть, не заорет со страху. Не заорал. Спать, держась за мягкий, теплый бок, было даже приятно, словно в обнимку с плюшевым медведем.
Кошмаров у Люциуса не было.
Так прошло несколько дней: в разговорах, совместном чтении, сне, прогулках. Как-то раз они дошли до большого озера с прекрасными серебристыми кувшинками. Невилл сначала не собирался купаться, но, увидев, как с разбегу нырнул в воду Люциус, подняв фонтан брызг, не выдержал и последовал его примеру. Потом они лежали рядом на берегу; Невилл пытался поймать его хвост, и Люциус тихо смеялся.
Им было хорошо вместе, пора было это признать. Иногда Невилл забывал о мире за высокой колючей оградой и ему казалось, что он здесь всю жизнь. Люциус стал для него другом, но не только. Было в их отношениях еще что-то; робкое, неуверенное чувство, вгонявшее Невилла в краску. Иногда его взгляд замирал на Люциусе и появлялись странные мысли о том, что было бы, верни тот человеческий облик. Было бы с ним так же легко и тепло? Иногда и сам Люциус вел себя странно: долго смотрел на него, неожиданно лизал в нос или щекотал хвостом.
Невилл понимал, что Люциус ему нравится куда больше, чем друг или большая собака, и относил это к магии, которая питала поместье. Но, вопреки ожиданиям, протеста у него эта симпатия не вызывала, ему было скорее забавно и немного любопытно, до чего все в итоге дойдет. Тем более что с каждым днем звериные черты в Люциусе все больше сглаживались, и хотя он все еще предпочитал бегать на четырех лапах, но почти перестал рычать и говорил все более членораздельно. Невилл решил подстегнуть успех и предложил устроить танцы. Люциусу идея понравилась.
Бальный зал в обрамлении цветущих вьюнков и лиан казался особенно красивым. Солнечный свет, проходя через сплошной растительный полог, окрашивал стены и пол в нежные оттенки зеленого. Яркие красные и синие цветы казались изысканным парадным нарядом, которым зал был убран к празднику.
Малфой уже окончательно выздоровел.
Спасло большое кресло, которое лианы притащили из какой-то гостиной. Приборами Люциус, впрочем, пользоваться все равно не мог, а на предложение покормить его с вилки пообещал отгрызть вместе с вилкой Невиллу руку. В угрозы не верилось, но настаивать тот не стал. Так что Люциус все же ел за столом и из тарелки, придерживая ее передней лапой. Это было лучше, чем ничего.
Читать Люциус тоже не мог — его глаза не видели букв, а есть ли в доме очки, он говорить отказался. Да и не факт, что они помогли бы. Выход, правда, нашелся. Невилл решил читать ему вслух, а заодно больше общаться, надеясь, что со временем тому станет легче разговаривать. Это оказалось ошибкой… Или нет? Люциус почти не говорил сам, но очень внимательно слушал Невилла. Сидел рядом с ним, подставлялся под ладонь, и даже когда речь шла о совсем грустных вещах — родителях, войне, одиночестве, неудачах — Невиллу становилось легче.
Сложнее всего было уговорить Люциуса спать в доме.
— Страшно, — пояснил он, и это признание явно стоило ему больших усилий.
— Ну хочешь, я останусь с тобой? Ты же уже спал здесь — и смог поправиться.
— Не поможет. То был не сон. Ты не понимаешь…
— Это ты не понимаешь! — разозлился Невилл. — Если будешь бегать от своих страхов, ничего не получится. Если бы я себя не пересилил, так и сидел бы на третьем этаже за баррикадой из мебели и дрожал, как мышь под веником. Возьми себя в руки! Я попытаюсь сварить что-нибудь успокаивающее…
— Мне нельзя здесь быть. Это — магия!
— А мы — маги, и мы не должны сдаваться проклятьям, а искать способы противодействовать им. Иначе чем ты лучше магглов?
— Сейчас не лучше. Страшнее. Я понял, но… — он вдруг умоляюще взглянул на Невилла, и тот кивнул.
— Да, конечно, я буду рядом. И если не поможет, не буду держать. Расскажи, что с тобой происходит в доме, чего ты боишься.
Люциус рассказал о снах, слишком похожих на реальность. Ему казалось, что в доме снова живут Волдеморт и Пожиратели, пытают магглов, магглорожденных, полукровок, домовиков. Люциус видел себя и свою семью, но вовсе не хозяевами дома и приспешниками Темного лорда, а его жертвами, чаще всего — магглами.
— Знаю — сны, но всегда здесь вижу, как Беллатрикс расправляется с Цисси, с Драко, со мной, и с каждым разом — все более изощренным способом. Во снах она — настоящая хозяйка этого дома и не похожа на ту девочку с колдографий.
— А в склепе эти сны тебя не беспокоят?
— Нет, но только там. Пробовал… много где.
— Теперь попробуем вместе.
На ночь Невилл сделал что-то вроде отвара из мяты, валерианы, ромашки и пустырника, напоил им Люциуса и лег рядом на огромную кровать.
Он надеялся, что, проснувшись ночью и обнаружив на соседней подушке зубастую пасть, не заорет со страху. Не заорал. Спать, держась за мягкий, теплый бок, было даже приятно, словно в обнимку с плюшевым медведем.
Кошмаров у Люциуса не было.
Так прошло несколько дней: в разговорах, совместном чтении, сне, прогулках. Как-то раз они дошли до большого озера с прекрасными серебристыми кувшинками. Невилл сначала не собирался купаться, но, увидев, как с разбегу нырнул в воду Люциус, подняв фонтан брызг, не выдержал и последовал его примеру. Потом они лежали рядом на берегу; Невилл пытался поймать его хвост, и Люциус тихо смеялся.
Им было хорошо вместе, пора было это признать. Иногда Невилл забывал о мире за высокой колючей оградой и ему казалось, что он здесь всю жизнь. Люциус стал для него другом, но не только. Было в их отношениях еще что-то; робкое, неуверенное чувство, вгонявшее Невилла в краску. Иногда его взгляд замирал на Люциусе и появлялись странные мысли о том, что было бы, верни тот человеческий облик. Было бы с ним так же легко и тепло? Иногда и сам Люциус вел себя странно: долго смотрел на него, неожиданно лизал в нос или щекотал хвостом.
Невилл понимал, что Люциус ему нравится куда больше, чем друг или большая собака, и относил это к магии, которая питала поместье. Но, вопреки ожиданиям, протеста у него эта симпатия не вызывала, ему было скорее забавно и немного любопытно, до чего все в итоге дойдет. Тем более что с каждым днем звериные черты в Люциусе все больше сглаживались, и хотя он все еще предпочитал бегать на четырех лапах, но почти перестал рычать и говорил все более членораздельно. Невилл решил подстегнуть успех и предложил устроить танцы. Люциусу идея понравилась.
Бальный зал в обрамлении цветущих вьюнков и лиан казался особенно красивым. Солнечный свет, проходя через сплошной растительный полог, окрашивал стены и пол в нежные оттенки зеленого. Яркие красные и синие цветы казались изысканным парадным нарядом, которым зал был убран к празднику.
Малфой уже окончательно выздоровел.
Страница 28 из 33
