Фандом: Красавица и Чудовище, Гарри Поттер. Определенно, кусты не походили на Rosa canina, тут можно было не сомневаться. Даже если бы их увеличили с помощью магии, таких шипов и цветков у них бы не выросло. Скорее уж Rosa spinosissima, он же — «шиповник колючейший».
Добавить в моё избранное
119 мин, 6 сек 11806
Ран совсем не было видно, густая чистая шерсть блестела в лучах солнца, и под ней угадывалось сильное гибкое тело. Невилл отвел глаза — слишком уж ему нравился этот чудовищный Люциус Малфой. До того нравился, что сегодня он поймал себя на мысли, что можно было бы остаться с ним здесь навсегда. Если бы не родители и бабушка… Но думать о грустном он сегодня решительно не хотел.
— Эй, музыку! — крикнул Невилл, надеясь, что домовики что-нибудь придумают.
Люциус фыркнул, но тем не менее позволил положить одну руку себе на плечо, а второй — обхватить лапу. Сам он очень бережно взял Невилла за талию.
Возникла странная музыка, будто созданная самой природой: шелест листьев, стук ветвей на ветру, скрип деревьев, пение птиц. Танцевать вальс под такую мелодию было невозможно, но они кружились, кружились и кружились, словно на балу, устроенном специально для них.
Тени в зале стали длиннее, а они все продолжали кружиться под странную, никогда и никем не слышанную музыку цветов. Невиллу казалось, что каждый шаг Люциусу дается все легче, что он начинает вспоминать, что значит быть человеком. Когда они в очередной раз встретились взглядами, ему почудилось, что желтые огненные глаза чудовища исчезли, и на него смотрят серые, холодные и немного насмешливые человеческие.
— Люциус…
Но тут Малфой замер, резко выдохнул, схватился за сердце и начал оседать на пол.
— Люциус! — Невилл едва удержал его от падения. — Что случилось?
— Жарко… Колет… На воздух, — с трудом проговорил он и потянулся к окнам.
Через большие французские окна выбраться было проще всего, и Невилл, осторожно придерживая Люциуса, повел его наружу. Раскрыл хлипкую раму; едва не таща на себе, выволок его из дома, но там силы Люциуса оставили.
Слышался треск. Невилл заозирался и с ужасом увидел, что за парком вздымаются клубы дыма. Деревья, кусты и травы желтели на глазах. Сморщивались листики апельсинов и гранатов, вяли жасмин и розы — и вслед за ними угасал и Люциус.
— Подожгли. Тебя спасают, — прошептал Люциус, бессильно закрывая глаза.
Невилл хотел было вскочить, бежать, чтобы остановить уже непоправимое. Но Люциус удержал его.
— Оставь. Не хочу умирать один.
— Ты не умираешь — и не умрешь, — пробормотал Невилл.
Ледяная тоска сдавила сердце, но он все же остался. Сделанного не воротишь. Раз через ограду может пробиться только Адское пламя, значит, именно его и использовали, и остановить его уже не получится, а значит… значит, Люциус умрет.
— Невилл! — Бабушка не шла — она почти летела к нему через вянущие травы и гниющие на глазах деревья и кусты.
Он бросил на нее один взгляд и снова вернулся к своему чудовищу. Дрожащими руками продолжал гладить мягкую светлую шерсть, напоминавшую волосы.
— Невилл. — Бабушка оказалась уже совсем близко. Остановилась. — Оставь его, — сказала она почти с сочувствием. Ты тут уже ничем…
— Нет. Нет! Так не должно быть!
Невилл посмотрел на нее. Кажется, глаза у него были мокрыми, и щеки тоже, и рубашка грязная, и вообще. Да плевать!
— Невилл…
— Знаешь, все совершают ошибки. Все. И ты тоже. И он. И я. И… — он с ужасом почувствовал, как сердце под его рукой перестало биться. — О нет-нет-нет, только не умирай, ну что ж ты за чудовище! — Он изо всех сил прижал к себе большую мохнатую голову и, не выдержав, дрожащими губами коснулся мягкой шерсти. — Пожалуйста. Пожалуйста, не умирай. Ты не имеешь никакого права сейчас умереть! — Невилл по-настоящему разозлился. Отчаяние и ярость струились по венам, грозясь взорваться стихийным магическим выбросом. Его душили слезы. Он еще сильнее прижал к себе мохнатую башку и поцеловал куда-то рядом с пастью. — Живи! — прошептал Невилл в отчаянии.
«Пожалуйста, ты мне нужен!». И в тот момент он совершенно не думал, зачем нужен.
Бабушка опустилась рядом с ним и, кажется, сразу поняла все. Погладила его по голове.
— Нельзя же быть таким… Невилл.
— Каким?
Она не ответила, только горько вздохнула и попыталась его обнять. Невилл не дался; он снова и снова, уже ни на что всерьез не надеясь, целовал Люциуса: холодный нос, лоб, щеки. И вдруг почувствовал, как тело на его руках вздрогнуло и словно начало уменьшаться. Меняться. Еще мгновение — и на его руках лежал голый, грязный Люциус Малфой, который с усилием вдохнул полной грудью.
В Мунго Невилла не оставили. Целитель — бабушка настояла, чтобы это был именно Сметвик — осмотрел его, выдал зелье для успокоения нервов, порекомендовал высыпаться и отправил домой. По пути Невилл хотел было заглянуть к Люциусу, но увидел Драко. Тот прикладывал к здоровенному фингалу лед, и Невилл решил повременить. В конце концов, он и так работал в Мунго, так что мог зайти в любое время.
Это «любое время» растянулось почти на неделю.
— Эй, музыку! — крикнул Невилл, надеясь, что домовики что-нибудь придумают.
Люциус фыркнул, но тем не менее позволил положить одну руку себе на плечо, а второй — обхватить лапу. Сам он очень бережно взял Невилла за талию.
Возникла странная музыка, будто созданная самой природой: шелест листьев, стук ветвей на ветру, скрип деревьев, пение птиц. Танцевать вальс под такую мелодию было невозможно, но они кружились, кружились и кружились, словно на балу, устроенном специально для них.
Тени в зале стали длиннее, а они все продолжали кружиться под странную, никогда и никем не слышанную музыку цветов. Невиллу казалось, что каждый шаг Люциусу дается все легче, что он начинает вспоминать, что значит быть человеком. Когда они в очередной раз встретились взглядами, ему почудилось, что желтые огненные глаза чудовища исчезли, и на него смотрят серые, холодные и немного насмешливые человеческие.
— Люциус…
Но тут Малфой замер, резко выдохнул, схватился за сердце и начал оседать на пол.
— Люциус! — Невилл едва удержал его от падения. — Что случилось?
— Жарко… Колет… На воздух, — с трудом проговорил он и потянулся к окнам.
Через большие французские окна выбраться было проще всего, и Невилл, осторожно придерживая Люциуса, повел его наружу. Раскрыл хлипкую раму; едва не таща на себе, выволок его из дома, но там силы Люциуса оставили.
Слышался треск. Невилл заозирался и с ужасом увидел, что за парком вздымаются клубы дыма. Деревья, кусты и травы желтели на глазах. Сморщивались листики апельсинов и гранатов, вяли жасмин и розы — и вслед за ними угасал и Люциус.
— Подожгли. Тебя спасают, — прошептал Люциус, бессильно закрывая глаза.
Невилл хотел было вскочить, бежать, чтобы остановить уже непоправимое. Но Люциус удержал его.
— Оставь. Не хочу умирать один.
— Ты не умираешь — и не умрешь, — пробормотал Невилл.
Ледяная тоска сдавила сердце, но он все же остался. Сделанного не воротишь. Раз через ограду может пробиться только Адское пламя, значит, именно его и использовали, и остановить его уже не получится, а значит… значит, Люциус умрет.
— Невилл! — Бабушка не шла — она почти летела к нему через вянущие травы и гниющие на глазах деревья и кусты.
Он бросил на нее один взгляд и снова вернулся к своему чудовищу. Дрожащими руками продолжал гладить мягкую светлую шерсть, напоминавшую волосы.
— Невилл. — Бабушка оказалась уже совсем близко. Остановилась. — Оставь его, — сказала она почти с сочувствием. Ты тут уже ничем…
— Нет. Нет! Так не должно быть!
Невилл посмотрел на нее. Кажется, глаза у него были мокрыми, и щеки тоже, и рубашка грязная, и вообще. Да плевать!
— Невилл…
— Знаешь, все совершают ошибки. Все. И ты тоже. И он. И я. И… — он с ужасом почувствовал, как сердце под его рукой перестало биться. — О нет-нет-нет, только не умирай, ну что ж ты за чудовище! — Он изо всех сил прижал к себе большую мохнатую голову и, не выдержав, дрожащими губами коснулся мягкой шерсти. — Пожалуйста. Пожалуйста, не умирай. Ты не имеешь никакого права сейчас умереть! — Невилл по-настоящему разозлился. Отчаяние и ярость струились по венам, грозясь взорваться стихийным магическим выбросом. Его душили слезы. Он еще сильнее прижал к себе мохнатую башку и поцеловал куда-то рядом с пастью. — Живи! — прошептал Невилл в отчаянии.
«Пожалуйста, ты мне нужен!». И в тот момент он совершенно не думал, зачем нужен.
Бабушка опустилась рядом с ним и, кажется, сразу поняла все. Погладила его по голове.
— Нельзя же быть таким… Невилл.
— Каким?
Она не ответила, только горько вздохнула и попыталась его обнять. Невилл не дался; он снова и снова, уже ни на что всерьез не надеясь, целовал Люциуса: холодный нос, лоб, щеки. И вдруг почувствовал, как тело на его руках вздрогнуло и словно начало уменьшаться. Меняться. Еще мгновение — и на его руках лежал голый, грязный Люциус Малфой, который с усилием вдохнул полной грудью.
В Мунго Невилла не оставили. Целитель — бабушка настояла, чтобы это был именно Сметвик — осмотрел его, выдал зелье для успокоения нервов, порекомендовал высыпаться и отправил домой. По пути Невилл хотел было заглянуть к Люциусу, но увидел Драко. Тот прикладывал к здоровенному фингалу лед, и Невилл решил повременить. В конце концов, он и так работал в Мунго, так что мог зайти в любое время.
Это «любое время» растянулось почти на неделю.
Страница 29 из 33
