Цвет шиповника

Целители все не отпускали Люциуса, хотя, насколько Невилл знал, тот уже вполне поправился, но их что-то смущало: то ли последствия нетривиальной трансформации, то ли остаточные действия проклятья. А может, они надеялись, что Люциус снова превратится в чудовище, чтобы исследовать уже его? От посетителей не было отбоя, особенно в те часы, когда к нему хотел заглянуть Невилл. То там сидел Драко, который, едва не потеряв отца, теперь не желал выпускать его из виду, то невыразимцы, то авроры, то очередная комиссия целителей. Дня через два после снятия проклятья Невилл чуть не столкнулся с Нарциссой, но вовремя спрятался за углом. Встречаться с бывшей женой«своего чудовища» он не жаждал, кажется, неосознанно считая, что, только взглянув на него, та все поймет.

В конце концов он выбрал самое подходящее для визита время — раннее воскресное утро. Обход целителей, как он знал, должен был состояться еще только через час, так что они могли бы спокойно поговорить. Когда он вошел, Люциус спал. Подсвеченные рассветными лучами волосы рассыпались по подушке, обрамляя острое и немного хищное лицо с запавшими глазами. Невилл шагнул ближе и сел на стул.

Сейчас Невилл даже удивлялся себе: как можно было сомневаться? Пусть он не был хорошо знаком с Люциусом, но его лицо достаточно примелькалось, чтобы увидеть сходство чудовища и этого человека. Хорошо, что он спал: можно было собраться с мыслями, что-то решить для себя и… сбежать?

— Мистер Лонгботтом? — спросил Люциус, не открывая глаз.

Нет, сбежать уже не получалось. Невилл вздохнул и сцепил руки в замок.

— Кажется, мы уже договорились, для вас я — Невилл.

— Не для меня. Для того, кем я был. Сейчас все вернулось на круги своя. Не так ли? — Он бросил на Невилла острый взгляд и снова закрыл глаза.

— А вы этого хотите, мистер Малфой?

— Люциус. Как ты напомнил, мы договорились. Чего хочу я, понять в этой проклятой больнице, ощущая себя подопытной зверушкой, довольно сложно. — Он скорчил гримасу.

— Ну, раз ты считаешь, что я могу называть тебя Люциусом, значит, наверное, не очень хочешь, чтобы… чтобы все забылось?

— Даже если бы и хотел. — Люциус резко сел, и Невилл едва не отшатнулся. — Ты спас мне жизнь и рассудок, я просто не имею права забывать об этом.

— Я немного не про то, — смутился Невилл.

— Понимаю. Тогда иди сюда. — Он чуть подвинулся, оставляя свободное место на кровати.

Невилл мгновение поколебался и пересел. Уши у него горели. Во взгляде Люциуса читалось веселое любопытство.

— Пока я был монстром, ты, кажется, боялся меня меньше.

— Когда ты был монстром, я видел в тебе человека, а раньше, когда ты был человеком, — монстра. Знаешь, очень трудно все это совместить и понять, какой ты — настоящий.

— Кого ты знаешь лучше, тот и настоящий.

Люциус протянул ему руку, и Невилл взял ее, разглядывая узкую сильную ладонь, так не похожую теперь на когтистую лапу. Или? Он проследил пальцем тонкий, едва заметный шрам на тыльной стороне руки — точно там, где у чудовища была рана от длинного шипа.

— Сложно принять? Сверяешь шрамы? — В голосе Люциуса звучала насмешка, но взгляд был серьезным.

— Типа того.

Люциус отдернул руку и расстегнул пижаму. Заметный шрам тянулся от шеи к ключице. Невилл хорошо помнил, как, заживляя его, истратил большую часть настойки бадьяна.

— Ниже тоже есть. — В глазах Люциуса плясали черти.

— Я помню. Я все помню. Я не понимаю, что дальше? Ты вернешься в свой дом, я — к грядкам и травам. И все?

— Почему — все? Ничто не мешает тебе приходить в гости или приглашать меня. Мы можем… дружить, — предложил Люциус.

Дружить — это было бы очень странно, но Невилл кивнул:

— Можно попробовать.

— Тогда, если меня все же отсюда выпишут, я пришлю тебе приглашение, скажем, на обед.

И все же Невилл еще долго не решался посетить Малфой-мэнор. Не решался отвечать на письма, только складывал их стопочкой на столе. Он был не готов к новой встрече, никак не мог сам с собой договориться. Ему нравилось чудовище — больше, чем нравилось! Он скучал по нему и не мог видеть Люциуса, потому что тот стал другим. Или не стал? Невилл боялся разочароваться. Все как-то страшно усложнилось.

Ему казалось, что от одной мысли о Малфое у него начинают краснеть уши. Особенно, когда вспоминал, как спал в обнимку со своим чудовищем, зарываясь ладонями в мягкую шерсть. И не видел в этом ничего странного, в отличие от идеи спать в обнимку с Люциусом Малфоем. Насколько проще все было тогда! Да, Невилл отлично понимал, кто скрывается в теле зверя. Но одно дело — понимать, а другое — действительно общаться с Люциусом Малфоем. Тем самым, которого он долгое время воспринимал исключительно как врага.

И этого врага он целовал.

Письма сначала были безупречно вежливые, такие… светские.