Цвет шиповника

Потом в них стали звучать нотки нетерпения. Но Невилл не мог, просто не мог. Ну какой чай? Какой обед? Какой бал? Ему достаточно было того, что о них с Малфоем уже болтали. Маггловские сказки читали многие, и среди волшебников ходили слухи, не такие уж далекие от истины. Невилл совсем не хотел их подогревать. Он скучал, очень скучал, но предпочитал перетерпеть.

Последнее письмо оказалось тяжелее предыдущих. Первой из конверта Невилл достал колдографию. На мгновение Невилл подумал, что это снимок Люциуса. Его одновременно смутила и обрадовала эта мысль, но, перевернув снимок, он увидел лишь знакомые кусты шиповника. К колдографии прилагался сертификат на регистрацию нового волшебного вида — «Роза Лонгботтома» — с кратким описанием свойств. Невилл рассмеялся. Еще в конверте было приглашение, на этот раз — сугубо деловое: Люциус предлагал отметить регистрацию и обсудить перспективы распространения и улучшения нового сорта.

Невилл вдруг подумал, что устал бегать от самого себя. Ну… что ж тут такого, на самом деле? Не просто же так он туда придет, а обсудить серьезное дело. И все. Да.

Он ответил согласием и пообещал быть завтра днем.

Невилл аппарировал к воротам, уже отреставрированным и украшенным живыми цветами. Они были открыты, но внутри никого не было видно. По знакомой, но уже очищенной от листьев и травы дорожке он прошел к дому, а потом повернул к оранжерее. Интуиция не подвела — Люциус был там. Высокий, в длинной черной мантии. Его светлые волосы рассыпались по плечам. У Невилла засосало под ложечкой, и он сбавил шаг. Опять накатила неуверенность.

Должно быть, услышав шаги, Люциус обернулся, и Невилл увидел его глаза. Холодные, серые и немного испуганные глаза своего чудовища. Невилл улыбнулся и пошел быстрее.

Кусты шиповника росли вдоль всего дома. Невилл помнил, что волшебная ограда сгорела в Адском пламени, а большая часть разросшегося парка погибла, когда с Люциуса спало проклятье.

— Я не знал, что хоть что-нибудь уцелело, — сказал Невилл вместо приветствия. Он просто не знал, что еще сказать. «Привет?», «Добрый день?» — слова казались искусственными.

— Я тоже.

Люциус протянул к кустам ладонь, но, не коснувшись, отдернул обратно.

— Когда я их увидел после возвращения из Мунго — даже испугался, что все повторится, но нет. Они просто тут растут.

— И ты решил подарить их мне?

— Увековечить твое имя в названии сорта лечебного шиповника. Да. Мне хотелось хоть как-то отблагодарить тебя.

— И заманить сюда.

— И заманить, — улыбнулся Люциус. — Пойдем в дом.

Образцовый обед медленно, но верно превращался в пытку. Люциус смотрел, улыбался, кивал, спрашивал, шутил, а Невиллу кусок в горло не лез. В каждом жесте, каждом взгляде он видел одновременно и опасного мага мистера Малфоя, и страшное, но ужасно симпатичное чудовище. От этого сочетания Невилла мутило. Дело усложнилось, когда на стол подали кролика. Специально, что ли?

— Все же отвыкли от сырого мяса, — заметил Невилл.

— Не знаю. Не рискую пробовать.

— Боитесь превратиться?

— Нет. В той форме был ряд преимуществ… Если бы можно было создать такую анимагическую форму, я бы попробовал.

— Зачем?

— Так я тебя меньше пугал.

Невилл едва не поперхнулся.

— Вы меня не пугаете! — поспешил заверить он. — Я просто… запутался.

— Так распутывайся! О, Мерлин…

— Слушайте, я лучше пойду, — он поднялся и подошел к Люциусу.

На самом деле он не хотел уходить. Невилл просто не понимал, как ему себя вести и что делать дальше. Не мог разобраться в своих чувствах и немного стыдился их. Кого он тогда поцеловал, кому раскрывал душу: Люциусу Малфою, чудовищу — или им обоим? И что, когда магия сказки ушла, думает сам Люциус? Вроде он не против поддерживать отношения, но…

— Ты действительно хочешь просто уйти? — на лице Люциуса мелькнуло разочарование. — Что ж, могу тебя понять. Видимо, в качестве монстра я куда привлекательней.

— Вообще-то нет. То есть это две разных привлекательности. Вы привлекательный… даже без шерсти и хвоста.

— Неужели? Ты тоже очень привлекательный молодой человек, Невилл Лонгботтом.

— Спасибо. Ну, я пойду?

Невилл сам не верил, что говорит это.

— Да я сейчас сойду с ума от этих расшаркиваний! Иди сюда! — он притянул Невилла к себе и усадил на колено. Губы Люциуса оказались как раз напротив уха Невилла. — Страшно? — выдохнул он со столь знакомой интонацией, что Невиллу показалось, что у него все волоски встали дыбом.

— Нет.

Это был не страх, а что-то гораздо более приятное; что-то, от чего вся кровь ринулась к паху. Он опустил ладонь на бедро Люциуса и провел по его внешней стороне от колена и выше,. Невилл почувствовавл, как член Люциуса дернулся и уперся ему в ягодицу. Это одновременно смущало и заводило.