Счастливое число

Что это за проклятие — еще не выяснили, Флер не сильна в таких вещах, но в библиотеке точно должно быть что-то подходящее.

Я тогда подумал, что утром нужно будет сказать Гермионе. Это по её части.

— Чертов Малфой! — Гарри свирепствовал, не выбирая выражений. — Я говорил ему сто раз, нет, тысячу! Я говорил ему, что есть план, его нужно придерживаться! Кто теперь его с того света будет вытаскивать?!

Он повернулся ко мне и тут же осекся.

В дверях стояла Гермиона.

Она молча смотрела на Гарри, а тот, в свою очередь, не смел шелохнуться под ее пристальным взглядом.

Я списал эту немую сцену на усталость и свойственную другу гиперответственность, поэтому сразу выложил Гермионе все факты в надежде, что хоть какая-то работа её отвлечет. В те времена Гермиона еще реагировала на окружающий мир и интересовалась книгами. Но она лишь сухо кивнула, молча уйдя куда-то вверх по лестнице.

С тех пор она ночевала на стуле в палате Малфоя чаще, чем в собственной кровати, о чем не преминула сообщить мне Джинни, когда уже отчаялась уговорить Гермиону спать в их комнате. Я только открестился — если есть место, где она вообще может спать, пусть спит. В конце концов, будь на месте Малфоя я или Гарри — она поступила бы так же.

Но ни я, ни Гарри не ловили столько заклятий за один раз, а Малфой, пролежав в импровизированном лазарете почти месяц, тоже стал осторожней. Гермиона снова стала начала спать на своей кровати, чем несказанно порадовала мою сестру.

Наверное, я должен был еще тогда заметить странную перемену в её поведении.

Наверное, я должен был подмечать чуть больше деталей, чем обычно. И быстрее складывать их в единое целое. Но что поделать, если вся картина открылась мне гораздо позже.

— Если ты и дальше продолжишь так рисковать, — до меня донесся приглушенный голос из гостиной внизу, — то очень скоро сыграешь в ящик.

— Волнуешься, что ли? — я стоял на лестничном пролете третьего этажа и видел чей-то белесый затылок, маячивший на входе в гостиную с гобеленом. Хотя почему вдруг «чей-то»? Единственным обладателем настолько светлых волос в этом штабе был Малфой, и я отчетливо слышал характерные скептические нотки в его голосе. — За меня? Я польщен.

— Черта с два, — я никак не мог разобрать, кому принадлежал второй голос, но судя по всему, это была женщина. Я перешагнул скрипучую ступеньку и спустился еще на один пролет, чтобы лучше слышать их разговор, но все так же не мог понять, с кем говорит Малфой. — Просто похороны нам некогда устраивать, так что постарайся не так нарываться.

— Да ладно тебе… — к кому он обращался, услышать мне не удалось, потому что в этот момент где-то наверху хлопнула створка окна, и Малфой, услышав звук, шагнул внутрь, закрыв за собой дверь.

В голове моментально начали крутиться мысли и образы, какая-то часть меня совершенно не желала успокаиваться и принимать все как есть, другая же просила оставить это в покое и просто пойти на кухню выпить воды — ради чего я, собственно, затеял эту ночную вылазку.

Кто это мог быть?

Гермиона? Она любила посидеть в той комнате вечерами, иногда могла с книгами задержаться там на всю ночь, но я сомневался, что она стала бы распекать Малфоя за излишнюю смелость. Нет, бред какой-то. Гермиона и с нами-то разговаривала редко, а его и вовсе игнорировала, с чего бы ей вдруг начать о нем беспокоиться?

Тогда, может быть, это была Луна? Или Лаванда? Лаванда иногда перебрасывалась с Малфоем парой фраз, они не то чтобы были друзьями, но приятельские отношения у них вполне получались.

Но нет — девочки мирно спали в своей комнате на втором этаже и, как обычно, не запирали дверь.

Флер? В хогвартские времена ходили слухи, что они какие-то очень дальние родственники по французской ветви Малфоев. И она была одной из немногих, кто принял Малфоя практически сразу же.

Да, наверное, это была Флер. Тем более что сегодня её дежурство в лазарете, вот она и не спит.

Ну и где был мой хваленый мозг шахматиста, когда у меня на руках уже были все фигуры — стоило лишь расставить их в правильном порядке?

Почему я не замечал, как с каждым днем Гермиона становилась все молчаливее? Как тускнел её взгляд, как серела кожа? Почему я не видел, что синяки под её глазами давно почернели настолько, что на их фоне наши мантии выглядели просто серыми половыми тряпками? Что спускается она в кухню только в том случае, если накануне в рейд уходит Малфой? Она не встречала с рейдов меня или Гарри, но я никогда не придавал этому значения — в суматохе с раненными и в постоянном круговороте чьих-то лиц, мантий, сломанных ног или рук было не до того. Но как я не видел самого очевидного?

Я не хотел, вот и все.

Видел и осознавал, но не хотел принимать.

Я запутался окончательно, когда столкнулся с Малфоем, едва выйдя из своей комнаты.