Фандом: Гарри Поттер. Профессор Снейп и Гарри Поттер стали жертвами чужой неосторожности, превратившись в котов и застряв в этом облике. До тех пор пока не найдется средство, способное вернуть им прежний вид, они вынуждены скрываться практически от всех обитателей Хогвартса в личных апартаментах профессора МакГонагалл…
Добавить в моё избранное
21 мин, 30 сек 9957
Ну вот, я так и знала — девочка решила, что я запираюсь от нее… Ну ничего, я это предусмотрела. В следующую секунду Синистра заметила пышную веточку чертополоха, прикрепленную к засову, и вскинув брови, вопросительно уставилась на меня.
Пока она окончательно не решила, что я на старости лет впала в маразм, я, мило улыбнувшись, поспешила пояснить, что у нас в Шотландии есть такой обычай — незадолго до Хэллоуина магглы укрепляют на входных засовах веточки растения, которое служит национальным символом. Чертополох, по поверью, бережет от злых сил и приносит счастливую любовь. И я, ностальгируя по традициям своей родины, в этом году решила последовать им…
— Это, наверное, очень древний народный обычай? — заинтересованно спросила Синистра.
— Разумеется, — важно ответила я, глазом не моргнув, хотя лично придумала этот обычай не далее как вчера.
— И что же, все это… и засов, и чертополох… это действительно помогает? — с надеждой спросила Аврора.
— А как же иначе, дорогая моя, — таинственно улыбнулась я.
Синистра пришла в восторг, внимательно посмотрела на колючую веточку и, торопливо попрощавшись, вылетела за дверь — видимо, забыв, зачем приходила.
Через полчаса в коридоре раздалось громкое ворчание Филча. Интересно, что ему понадобилось на нашем этаже? Я выглянула за дверь и услышала, как удаляющийся в сторону комнаты Синистры Филч, погромыхивая сундучком с инструментами, жалуется своей верной спутнице Миссис Норрис:
— С ума все посходили, что ли… Засовы им подавай! Словно магглы какие, прости меня Мерлин…
Не сдержавшись, я хихикнула, как школьница. Но в тот же миг чуть не подпрыгнула от кошачьего воя, раздавшегося совсем рядом со мной. Я посмотрела вниз и обмерла: Поттер, обхватив всеми четырьмя лапами упавшую с засова веточку чертополоха, мужественно боролся с нею, испуская дикие вопли. Чем больше он лягал и терзал ее, тем сильнее жесткие колючки впивались в розовые подушечки его лап.
Я резко наклонилась было, чтобы спасти глупыша, но внезапно застыла, как статуя, на полпути, так и не дотянувшись до глупого котенка. Да, радикулит — страшная штука! Пришлось срочно перекидываться — в кошачьем облике человеческие хвори сразу отступают…
Но раньше, чем я успела вырвать из лап Поттера его колючего мучителя (или правильнее сказать — самого Поттера из лап его колючего мучителя?), на помощь котенку подоспел Снейп. Ловким ударом тощей лапы он отбросил веточку подальше от обезумевшего от боли Поттера, лег на бок рядом с малышом и приобнял его. В этот момент я как раз завершила трансфигурацию и услышала укоризненный обрывок фразы Снейпа на кошачьем языке: «… твое гриффиндорское упрямство!» Ну что ж, ругать Гриффиндор, находясь в спальне его декана — в этом весь Снейп.
На закате, в очередной раз отчаявшись разбудить наглухо заблокированную память Финнигана, Дамбльдор подошел к окну палаты и задумчиво уставился на дождливый пейзаж с огородом, хижиной Хагрида и Запретным лесом. Финниган наблюдал за ним с кровати, а мы с Поппи — от дверей. Поппи как раз собиралась выйти, а я только что вошла, чтобы позвать директора на ужин (о котором он в последние дни, надо признаться, частенько забывал в своих разнообразных хлопотах).
Внезапно директор оживился и сказал: «Давайте внесем немного красоты в унылую больничную атмосферу!» Я заметила, как нахмурилась при этих его словах Поппи. Она терпеть не может, когда кто-то плохо отзывается о ее драгоценном больничном крыле, даже если это делает сам директор.
Дамбльдор коротко взмахнул рукой, и его по мановению высокое стрельчатое окно открылось настежь. Поппи стала мрачнее тучи. И не мудрено: ворвавшиеся в палату косые струи дождя тут же залили белоснежный, выскобленный дезинфицирующими чарами подоконник.
Директор вынул из кармана палочку, приставил к своему горлу и произнес: «Сонорус!»
— Хагрид! — позвал он лесника мощным, усиленным заклинанием голосом, слегка перегнувшись через подоконник. — Ну-ка выберите мне пару штук! Хотя нет, лучше даже три штуки!
И тут же, вновь приставив палочку к горлу, прогремел: «Квайтус!», отменив «заклятье микрофона», как иронично называют Сонорус современные магглорожденные волшебники.
— Готово, директор! — отчетливо донеслось снизу. Да уж, нашему Хагриду не требуются никакие заклинания, чтобы увеличить мощь своего голоса — гораздо чаще у него возникают проблемы совершенно противоположного характера…
— Вингардиум Левиоса! — произнес Дамбльдор уже своим обычным негромким голосом, помахивая палочкой, и вскоре в проеме окна показались три левитирующие тыквы.
Пока она окончательно не решила, что я на старости лет впала в маразм, я, мило улыбнувшись, поспешила пояснить, что у нас в Шотландии есть такой обычай — незадолго до Хэллоуина магглы укрепляют на входных засовах веточки растения, которое служит национальным символом. Чертополох, по поверью, бережет от злых сил и приносит счастливую любовь. И я, ностальгируя по традициям своей родины, в этом году решила последовать им…
— Это, наверное, очень древний народный обычай? — заинтересованно спросила Синистра.
— Разумеется, — важно ответила я, глазом не моргнув, хотя лично придумала этот обычай не далее как вчера.
— И что же, все это… и засов, и чертополох… это действительно помогает? — с надеждой спросила Аврора.
— А как же иначе, дорогая моя, — таинственно улыбнулась я.
Синистра пришла в восторг, внимательно посмотрела на колючую веточку и, торопливо попрощавшись, вылетела за дверь — видимо, забыв, зачем приходила.
Через полчаса в коридоре раздалось громкое ворчание Филча. Интересно, что ему понадобилось на нашем этаже? Я выглянула за дверь и услышала, как удаляющийся в сторону комнаты Синистры Филч, погромыхивая сундучком с инструментами, жалуется своей верной спутнице Миссис Норрис:
— С ума все посходили, что ли… Засовы им подавай! Словно магглы какие, прости меня Мерлин…
Не сдержавшись, я хихикнула, как школьница. Но в тот же миг чуть не подпрыгнула от кошачьего воя, раздавшегося совсем рядом со мной. Я посмотрела вниз и обмерла: Поттер, обхватив всеми четырьмя лапами упавшую с засова веточку чертополоха, мужественно боролся с нею, испуская дикие вопли. Чем больше он лягал и терзал ее, тем сильнее жесткие колючки впивались в розовые подушечки его лап.
Я резко наклонилась было, чтобы спасти глупыша, но внезапно застыла, как статуя, на полпути, так и не дотянувшись до глупого котенка. Да, радикулит — страшная штука! Пришлось срочно перекидываться — в кошачьем облике человеческие хвори сразу отступают…
Но раньше, чем я успела вырвать из лап Поттера его колючего мучителя (или правильнее сказать — самого Поттера из лап его колючего мучителя?), на помощь котенку подоспел Снейп. Ловким ударом тощей лапы он отбросил веточку подальше от обезумевшего от боли Поттера, лег на бок рядом с малышом и приобнял его. В этот момент я как раз завершила трансфигурацию и услышала укоризненный обрывок фразы Снейпа на кошачьем языке: «… твое гриффиндорское упрямство!» Ну что ж, ругать Гриффиндор, находясь в спальне его декана — в этом весь Снейп.
23 октября
Сегодня случилось чудо! Точнее, случилось то, чего мы так долго ждали, но произошло это при таких обстоятельствах, что выглядит настоящим чудом.На закате, в очередной раз отчаявшись разбудить наглухо заблокированную память Финнигана, Дамбльдор подошел к окну палаты и задумчиво уставился на дождливый пейзаж с огородом, хижиной Хагрида и Запретным лесом. Финниган наблюдал за ним с кровати, а мы с Поппи — от дверей. Поппи как раз собиралась выйти, а я только что вошла, чтобы позвать директора на ужин (о котором он в последние дни, надо признаться, частенько забывал в своих разнообразных хлопотах).
Внезапно директор оживился и сказал: «Давайте внесем немного красоты в унылую больничную атмосферу!» Я заметила, как нахмурилась при этих его словах Поппи. Она терпеть не может, когда кто-то плохо отзывается о ее драгоценном больничном крыле, даже если это делает сам директор.
Дамбльдор коротко взмахнул рукой, и его по мановению высокое стрельчатое окно открылось настежь. Поппи стала мрачнее тучи. И не мудрено: ворвавшиеся в палату косые струи дождя тут же залили белоснежный, выскобленный дезинфицирующими чарами подоконник.
Директор вынул из кармана палочку, приставил к своему горлу и произнес: «Сонорус!»
— Хагрид! — позвал он лесника мощным, усиленным заклинанием голосом, слегка перегнувшись через подоконник. — Ну-ка выберите мне пару штук! Хотя нет, лучше даже три штуки!
И тут же, вновь приставив палочку к горлу, прогремел: «Квайтус!», отменив «заклятье микрофона», как иронично называют Сонорус современные магглорожденные волшебники.
— Готово, директор! — отчетливо донеслось снизу. Да уж, нашему Хагриду не требуются никакие заклинания, чтобы увеличить мощь своего голоса — гораздо чаще у него возникают проблемы совершенно противоположного характера…
— Вингардиум Левиоса! — произнес Дамбльдор уже своим обычным негромким голосом, помахивая палочкой, и вскоре в проеме окна показались три левитирующие тыквы.
Страница 4 из 6
