Фандом: Гарри Поттер. Профессор Снейп и Гарри Поттер стали жертвами чужой неосторожности, превратившись в котов и застряв в этом облике. До тех пор пока не найдется средство, способное вернуть им прежний вид, они вынуждены скрываться практически от всех обитателей Хогвартса в личных апартаментах профессора МакГонагалл…
Добавить в моё избранное
21 мин, 30 сек 9960
Домовикам оставалась лишь роль почетного эскорта — на случай, если в коридорах им встретится кто-то из учеников, нарушивший дисциплину и покинувший спальню ночью. В этом случае магии домовых эльфов вполне хватит на то, чтобы на некоторое время сделать и себя, и тех, кого они переносят, невидимыми.
И тем больше я удивилась, когда директор сказал мне: «Присмотрите за ними, Минерва». Недоумевая, но не посмев ослушаться своего непосредственного начальника, я вышла в коридор. Домовики знают свое дело и отличаются абсолютной преданностью — нет никакой нужды их контролировать. Зачем нужно было делать меня их конвоиром?
Внезапно я все поняла и рванулась обратно в комнату. Но было поздно: оказавшись в шаге от двери, я услышала за ней приглушенное «Обливиэйт!» Я замерла на месте. Несколько секунд спустя дверь медленно распахнулась, и из моей комнаты неторопливо вышли Филч и Поппи. Оба выглядели сонными и очень уставшими.
— Профессор, я установил вам засов — принимайте работу! — услышала я ворчливый, с затаенной иронией рапорт Филча. Не дожидаясь моего ответа, Филч, шаркая, побрел дальше по коридору. Следом серой тенью засеменила Миссис Норрис.
Поппи остановилась рядом со мной и сказала:
— Минерва, дорогая, я приготовила тебе отвар от радикулита. Выпей, он на тумбочке возле кровати.
Я рассеянно поблагодарила ее, и Поппи направилась в сторону лестницы.
Значит, этим двум не только стерли все воспоминания о кошко-Поттере и кошко-Снейпе, но и отмотали память до последних повседневных событий, которые могли бы объяснить каждому из них, как они оказались в моей комнате. Узнаю мудрый почерк директора. Он никогда не забывает о мелочах.
Но тут меня на секунду взяло сомнение. Что, если это — не воля директора, а самоуправство Снейпа? Тот ведь тоже никогда не забывает о мелочах, и неудивительно: при его профессии даже небольшая забывчивость может оказаться фатальной… Нахмурившись, я вытащила из кармана палочку. Однако, поразмыслив, сунула ее обратно. Если на то пошло, Северус имеет право на то, чтобы мы забыли его кошачий облик. Уж больно он был непрезентабельным, хи-хи…
Может, кто-то другой на моем месте засомневался бы, не использует ли Снейп эту возможность вольного обращения с нашими воспоминаниями более широко. Кто-то, но не я. Я верю Северусу.
Войдя к себе, я увидела директора и Снейпа стоящими у окна. У обоих были в руках палочки. Ну и кто кому стер воспоминания?
— Северус, еще раз поздравляю с возвращением! Изучение побочного эффекта казалось бы давно изученного зелья — неплохой бонус за перенесенные в облике животного вынужденные неудобства, не так ли? Пожалуй, можно даже поблагодарить растяпу Финнигана! — весело, но с нотками усталости в голосе провозгласил директор и двинулся к двери. — Минерва, спасибо за гостеприимство! Пора бы нам, как говорится, и честь знать…
Я пожелала ему спокойной ночи. Снейп направился следом за директором. Прежде чем выйти за дверь, он слегка поклонился мне и негромко сказал, кивнув на миски:
— У вас красивая посуда, профессор МакГонагалл… Спасибо за внимание к нам. И за терпение.
Да, что уж скрывать — я скучаю. Скучаю по недавним октябрьским дням.
Конечно же, мне приятно сейчас снова встречать за обеденным столом и на педсоветах у Дамбльдора сурового, замкнутого, но такого надежного Снейпа. И я рада вновь видеть за первой партой на своих занятиях Поттера — умного, храброго и очень упрямого юношу, к сожалению, вынужденно повзрослевшего раньше времени.
Но когда я прихожу к себе, то мой взгляд прежде всего падает на прикроватный коврик. И сердце мое сжимается оттого, что там уже нет двух черных хвостатых комочков. В этом облике, и только в нем, эти двое до конца могли быть самими собою. Снейп мог наконец дать волю своим отцовским чувствам к сыну Лили, позабыв о том, что настоящим отцом этого ребенка был не он сам, а ненавистный Джеймс… А Гарри, в свою очередь, мог сполна насладиться родительской лаской, которой в его жизни было до боли мало.
И все же Снейп был прав в своем решении — Гарри не должен помнить о тех днях. В человеческом обличье гораздо труднее реализовывать то, что так легко получается в облике животного. Человеком вообще быть очень трудно. Мне ли, старому анимагу, этого не знать…
И тем больше я удивилась, когда директор сказал мне: «Присмотрите за ними, Минерва». Недоумевая, но не посмев ослушаться своего непосредственного начальника, я вышла в коридор. Домовики знают свое дело и отличаются абсолютной преданностью — нет никакой нужды их контролировать. Зачем нужно было делать меня их конвоиром?
Внезапно я все поняла и рванулась обратно в комнату. Но было поздно: оказавшись в шаге от двери, я услышала за ней приглушенное «Обливиэйт!» Я замерла на месте. Несколько секунд спустя дверь медленно распахнулась, и из моей комнаты неторопливо вышли Филч и Поппи. Оба выглядели сонными и очень уставшими.
— Профессор, я установил вам засов — принимайте работу! — услышала я ворчливый, с затаенной иронией рапорт Филча. Не дожидаясь моего ответа, Филч, шаркая, побрел дальше по коридору. Следом серой тенью засеменила Миссис Норрис.
Поппи остановилась рядом со мной и сказала:
— Минерва, дорогая, я приготовила тебе отвар от радикулита. Выпей, он на тумбочке возле кровати.
Я рассеянно поблагодарила ее, и Поппи направилась в сторону лестницы.
Значит, этим двум не только стерли все воспоминания о кошко-Поттере и кошко-Снейпе, но и отмотали память до последних повседневных событий, которые могли бы объяснить каждому из них, как они оказались в моей комнате. Узнаю мудрый почерк директора. Он никогда не забывает о мелочах.
Но тут меня на секунду взяло сомнение. Что, если это — не воля директора, а самоуправство Снейпа? Тот ведь тоже никогда не забывает о мелочах, и неудивительно: при его профессии даже небольшая забывчивость может оказаться фатальной… Нахмурившись, я вытащила из кармана палочку. Однако, поразмыслив, сунула ее обратно. Если на то пошло, Северус имеет право на то, чтобы мы забыли его кошачий облик. Уж больно он был непрезентабельным, хи-хи…
Может, кто-то другой на моем месте засомневался бы, не использует ли Снейп эту возможность вольного обращения с нашими воспоминаниями более широко. Кто-то, но не я. Я верю Северусу.
Войдя к себе, я увидела директора и Снейпа стоящими у окна. У обоих были в руках палочки. Ну и кто кому стер воспоминания?
— Северус, еще раз поздравляю с возвращением! Изучение побочного эффекта казалось бы давно изученного зелья — неплохой бонус за перенесенные в облике животного вынужденные неудобства, не так ли? Пожалуй, можно даже поблагодарить растяпу Финнигана! — весело, но с нотками усталости в голосе провозгласил директор и двинулся к двери. — Минерва, спасибо за гостеприимство! Пора бы нам, как говорится, и честь знать…
Я пожелала ему спокойной ночи. Снейп направился следом за директором. Прежде чем выйти за дверь, он слегка поклонился мне и негромко сказал, кивнув на миски:
— У вас красивая посуда, профессор МакГонагалл… Спасибо за внимание к нам. И за терпение.
29 октября
У моего прикроватного коврика до сих пор стоят две миски: одна — с зеленым ободком, другая — с розовыми цветочками. И початая пачка «Вискаса». Я все никак не могу найти времени убрать все это. Времени или желания?Да, что уж скрывать — я скучаю. Скучаю по недавним октябрьским дням.
Конечно же, мне приятно сейчас снова встречать за обеденным столом и на педсоветах у Дамбльдора сурового, замкнутого, но такого надежного Снейпа. И я рада вновь видеть за первой партой на своих занятиях Поттера — умного, храброго и очень упрямого юношу, к сожалению, вынужденно повзрослевшего раньше времени.
Но когда я прихожу к себе, то мой взгляд прежде всего падает на прикроватный коврик. И сердце мое сжимается оттого, что там уже нет двух черных хвостатых комочков. В этом облике, и только в нем, эти двое до конца могли быть самими собою. Снейп мог наконец дать волю своим отцовским чувствам к сыну Лили, позабыв о том, что настоящим отцом этого ребенка был не он сам, а ненавистный Джеймс… А Гарри, в свою очередь, мог сполна насладиться родительской лаской, которой в его жизни было до боли мало.
И все же Снейп был прав в своем решении — Гарри не должен помнить о тех днях. В человеческом обличье гораздо труднее реализовывать то, что так легко получается в облике животного. Человеком вообще быть очень трудно. Мне ли, старому анимагу, этого не знать…
Страница 6 из 6
