Фандом: Гарри Поттер. Минерва МакГонагалл со школьных времен недолюбливает искусство прорицания. Почему? Заглянем в прошлое.
Добавить в моё избранное
42 мин, 29 сек 5444
Староста Слизерина искривил губы в усмешке и вальяжно повел рукой, указывая на барную стойку, за которой суетился, разливая питье, мистер Фокс. Затем он подался вперед и вкрадчиво поинтересовался:
— Что мешает тебе последовать моему примеру?
Нотт замялся и, многозначительно кашлянув, похлопал себя по карманам.
— Спустил все остававшиеся у меня галеоны на последнее свидание. Девка с аппетитом оказалась…
— А «материальная помощь» от родителей…
— … поступит через месяц.
Реддл изобразил снисходительную улыбку и запустил тонкие пальцы в карман мантии. Под щенячьим взглядом Нотта он извлек оттуда несколько серебряных сиклей и бросил их на стол. Монеты со звоном покатились по ровной поверхности и тут же оказались зажатыми между крупными розовыми ладонями.
— О, Том… ты щедр — как всегда, — глаза Германа светились восторгом. — Я верну тебе долг, как только получу деньги из дома…
— Не стоит, — оборвал его Том.
Какая мелочь эти деньги. Нотт, безусловно, возместит убыток — но точно не серебром.
Радостно зазвенели дверные колокольчики — в паб зашло несколько девушек, разрумяненных с мороза. Смеясь и переговариваясь, они направились в дальний угол помещения. Их было пятеро — и все с Гриффиндора. Реддл нервно забарабанил пальцами по столу. Нотт уже копошился у барной стойки.
От весело щебечущей стайки отделилась кудрявая розовощекая блондинка. Том тихо фыркнул — ее лицо было в тон безвкусному пышному платью, отороченному кружевом. Девушка подошла к стойке и, оттеснив незадачливого Нотта, до которого только что доползла очередь, очаровательно улыбнулась мистеру Фоксу. В руках у нее был лист пергамента, с которого она и зачитывала названия заказываемых блюд. Аппетитные, судя по тому, каким голодным блеском загорелись глаза Германа. Или это реакция непосредственно на саму девушку?
— Долго ты, однако, — заметил Том, когда товарищ вернулся-таки со своим бокалом сливочного пива.
— Да это… Я же джентльмен, даму просто обязан был пропустить, — оправдался Нотт, цветом лица недалеко ушедший от помидора.
— Хм, ну как же.
Реддл вытянул ноги под столом и откинулся на спинку сиденья. Он беззастенчиво рассматривал хихикающих девиц, изучал их беззаботные лица и совершенно не волновался о том, что какая-нибудь из них, заметив пристальное наблюдение, вдруг смущенно покраснеет. Как-никак, Том — признанный Аполлон Хогвартса, высокий, стройный, разве что не златокудрый.
Снова раздался звон. Осторожно открылась дверь и в паб зашла…
— МакГонагалл… — вполголоса протянул Реддл.
— М? Где? — Нотт попытался развернуться, но тут же получил чувствительный пинок под столом.
— Тебе сказать, где? — насмешливо процедил парень, сохраняя ангельское выражение лица.
— Да я понял, понял, — проворчал Герман и вновь припал к пиву.
Реддл снова забарабанил пальцами по столу, исподлобья наблюдая за девушкой. Он и не думал отводить взгляд в сторону — пускай обернется, пускай заметит, это будет в плюс ему же. Словно услышав мысленный призыв, Минерва вскинула подбородок и глянула в другой конец зала — ее тонкие руки в этот момент аккуратно вешали меховое пальто на спинку стула. Какие замечательные темно-серые глаза — строгие, холодные. А губы… Том чувственно улыбнулся и с удовольствием подметил, как резко она отвернулась. Даже не дала разглядеть, что сталось с ее лицом после такого романтического испытания. Задел, значит. И, похоже, не только «ахиллесову пяту», но и кое-что более любопытное.
Он считывал человеческие эмоции без труда — хотя, запутайся он в узких дебрях физиогномики, гордо выпрямленная спина ему ничего бы не сказала. Способности юного мага были куда шире, нежели требовало мастерство чтения лиц — он вникал в игру движений, учился понимать язык жестов.
Том никогда не ходил проторенными тропами. Зачем? Дорогу можно вымостить самостоятельно. И, желательно, обнести оградой с колючей проволокой — чтобы чужим неповадно было. Хотя, к чему проволока волшебнику?
«Детство в магловском приюте дает о себе знать».
Том поднялся со своего места. Нотт внимательно следил за тем, как староста Слизерина застегивал на себе подбитую мехом мантию и гадал, откуда у сироты берется столько галеонов, чтобы позволять себе подобные вещи. Может, наследство получил? От кого — это уже другой вопрос.
— Что ты смотришь? — нахмурился Том.
— Просто, — пожал плечами Герман. — Я вот пытаюсь понять, тебе эта педантичная стерва действительно так нравится?
— Как раз мне под стать, Нотт, ты согласен? — тихо рассмеялся парень.
Тот закатил глаза.
— О, да.
Следуя примеру товарища, Герман поднялся и, с тоской бросив последний взгляд на пустой бокал, стал одеваться. Реддл, не дожидаясь, пока он приведет себя в порядок, двинулся к выходу, и Нотт, на ходу застегивая пуговицы и натягивая вязаную шапку, поспешил вслед за ним.
— Что мешает тебе последовать моему примеру?
Нотт замялся и, многозначительно кашлянув, похлопал себя по карманам.
— Спустил все остававшиеся у меня галеоны на последнее свидание. Девка с аппетитом оказалась…
— А «материальная помощь» от родителей…
— … поступит через месяц.
Реддл изобразил снисходительную улыбку и запустил тонкие пальцы в карман мантии. Под щенячьим взглядом Нотта он извлек оттуда несколько серебряных сиклей и бросил их на стол. Монеты со звоном покатились по ровной поверхности и тут же оказались зажатыми между крупными розовыми ладонями.
— О, Том… ты щедр — как всегда, — глаза Германа светились восторгом. — Я верну тебе долг, как только получу деньги из дома…
— Не стоит, — оборвал его Том.
Какая мелочь эти деньги. Нотт, безусловно, возместит убыток — но точно не серебром.
Радостно зазвенели дверные колокольчики — в паб зашло несколько девушек, разрумяненных с мороза. Смеясь и переговариваясь, они направились в дальний угол помещения. Их было пятеро — и все с Гриффиндора. Реддл нервно забарабанил пальцами по столу. Нотт уже копошился у барной стойки.
От весело щебечущей стайки отделилась кудрявая розовощекая блондинка. Том тихо фыркнул — ее лицо было в тон безвкусному пышному платью, отороченному кружевом. Девушка подошла к стойке и, оттеснив незадачливого Нотта, до которого только что доползла очередь, очаровательно улыбнулась мистеру Фоксу. В руках у нее был лист пергамента, с которого она и зачитывала названия заказываемых блюд. Аппетитные, судя по тому, каким голодным блеском загорелись глаза Германа. Или это реакция непосредственно на саму девушку?
— Долго ты, однако, — заметил Том, когда товарищ вернулся-таки со своим бокалом сливочного пива.
— Да это… Я же джентльмен, даму просто обязан был пропустить, — оправдался Нотт, цветом лица недалеко ушедший от помидора.
— Хм, ну как же.
Реддл вытянул ноги под столом и откинулся на спинку сиденья. Он беззастенчиво рассматривал хихикающих девиц, изучал их беззаботные лица и совершенно не волновался о том, что какая-нибудь из них, заметив пристальное наблюдение, вдруг смущенно покраснеет. Как-никак, Том — признанный Аполлон Хогвартса, высокий, стройный, разве что не златокудрый.
Снова раздался звон. Осторожно открылась дверь и в паб зашла…
— МакГонагалл… — вполголоса протянул Реддл.
— М? Где? — Нотт попытался развернуться, но тут же получил чувствительный пинок под столом.
— Тебе сказать, где? — насмешливо процедил парень, сохраняя ангельское выражение лица.
— Да я понял, понял, — проворчал Герман и вновь припал к пиву.
Реддл снова забарабанил пальцами по столу, исподлобья наблюдая за девушкой. Он и не думал отводить взгляд в сторону — пускай обернется, пускай заметит, это будет в плюс ему же. Словно услышав мысленный призыв, Минерва вскинула подбородок и глянула в другой конец зала — ее тонкие руки в этот момент аккуратно вешали меховое пальто на спинку стула. Какие замечательные темно-серые глаза — строгие, холодные. А губы… Том чувственно улыбнулся и с удовольствием подметил, как резко она отвернулась. Даже не дала разглядеть, что сталось с ее лицом после такого романтического испытания. Задел, значит. И, похоже, не только «ахиллесову пяту», но и кое-что более любопытное.
Он считывал человеческие эмоции без труда — хотя, запутайся он в узких дебрях физиогномики, гордо выпрямленная спина ему ничего бы не сказала. Способности юного мага были куда шире, нежели требовало мастерство чтения лиц — он вникал в игру движений, учился понимать язык жестов.
Том никогда не ходил проторенными тропами. Зачем? Дорогу можно вымостить самостоятельно. И, желательно, обнести оградой с колючей проволокой — чтобы чужим неповадно было. Хотя, к чему проволока волшебнику?
«Детство в магловском приюте дает о себе знать».
Том поднялся со своего места. Нотт внимательно следил за тем, как староста Слизерина застегивал на себе подбитую мехом мантию и гадал, откуда у сироты берется столько галеонов, чтобы позволять себе подобные вещи. Может, наследство получил? От кого — это уже другой вопрос.
— Что ты смотришь? — нахмурился Том.
— Просто, — пожал плечами Герман. — Я вот пытаюсь понять, тебе эта педантичная стерва действительно так нравится?
— Как раз мне под стать, Нотт, ты согласен? — тихо рассмеялся парень.
Тот закатил глаза.
— О, да.
Следуя примеру товарища, Герман поднялся и, с тоской бросив последний взгляд на пустой бокал, стал одеваться. Реддл, не дожидаясь, пока он приведет себя в порядок, двинулся к выходу, и Нотт, на ходу застегивая пуговицы и натягивая вязаную шапку, поспешил вслед за ним.
Страница 4 из 14
