Инферно

— Я имею в виду, что это всего лишь сон, не так ли?

Губы мисс Хардбрум сжались в тонкую линию, и она протянула девочке маленькую бутылочку.

— Выпей это. Это простое успокоительное, чтобы дело не дошло до сердечного приступа. У нашей школы и так не совсем хорошая репутация, и нам не нужно, чтобы ко всему прочему одна из учениц умерла от страха.

Милдред залпом выпила зелье. Оно пахло ванилью и было очень сладким, почти приторным. Девочка тут же почувствовала, как ее веки тяжелеют, но не могла уснуть, не услышав от учительницы ответов.

— Это же был просто сон, правда, мисс?

— Хммм. — Мисс Хардбрум на мгновение задумалась и посмотрела в окно. — Будем надеяться, что так. — Она повернулась к остальным в комнате. — Я уверена, что Милдред будет в полном порядке, так что вы все можете вернуться в свои комнаты, — сказала учительница не терпящим возражения тоном.

Милдред улыбнулась подругам, которые покидая комнату, смотрели на нее со смесью облегчения и беспокойства. Мисс Хардбрум оставалась неподвижной и ее внимание было приковано к окну.

— Мисс… — начала Милдред, но была прервана.

— Милдред, что случилось в твоем сне? Что ты видела?

Резкий тон вопроса застал Милдред врасплох, но он был вполне ожидаем. Заместительница директрисы всегда и все доводила до конца.

— Это была мисс Кэкл, — сказала девочка. — Я видела ее… заключающую договор. Я думаю, что она… продавала свою душу.

Мисс Хардбрум ухватилась за подоконник и ощутимо напряглась, когда Милдред прошептала последние слова.

— Я не думаю, что та, кого ты видела, Милдред, была мисс Кэкл. Скорее всего, это была ее сестра.

— Агата? Ну да, это гораздо больше подходит ей, но мисс Хардбрум, это же был просто сон, так ведь?

С каждой минутой Милдред нервничала все больше, это усугубилось тем, что ее учительница не повернулась к ней лицом.

— Милдред, ты ведьма с особым талантом оживлять произведения искусства. В твоем воображении есть что-то, что является редкостью даже для ведьм. Сны — это продукт бессознательного воображения. Этот сон был более ярким, чем твои обычные сны, не так ли?

— Ну да. Самым ярким за последние несколько месяцев…

Это было правдой. С тех пор, как Милли открыла в себе талант, все ее сны становились все более и более реалистичными. Хорошие сны становились даже лучше, чем были, а кошмары еще страшнее. Она никак не могла выбросить из головы образ сияющих красным глаз мисс Кэкл, даже несмотря на то, что знала, что это была не директриса, а ее сестра-близнец.

— Милдред, я пытаюсь сказать, что твое воображение, неважно, будь то явь или сон, находится в гармонии с магическими явлениями в нашем мире. И твои сны… все происходящее в них вполне может оказаться правдой. Некоторые детали могут быть плодом твоего воображения, но суть…

У Милдред перехватило дыхание.

— Так Агата… Она действительно продала свою душу?

— Я думаю, что это весьма вероятно.

— И что… что это значит?

— Это означает, Милдред, что она получила особую власть. Гильдия ведьм отказывается признать существование так называемого пакта Фауста. Сама идея продать свою душу кажется им настолько омерзительной и немыслимой, что они считают, что этого просто не может произойти. Гильдия считает, что-то, что входит в мир литературы, создано больным воображением людей, не обладающих магическим талантом. Они не верят, что кто-то на самом деле может пойти на такую страшную вещь.

Но Агата уже давно не придерживается мнения Гильдии. И если она решила воспользоваться услугами дьявола, то она больше не подчиняется кодексу ведьм, так как в нем нет положений на такой случай. Все наши законы и указы не будут для нее абсолютно ничего значить и не будут иметь никакого эффекта. — Мисс Хардбрум посмотрела вниз на каменный двор и наконец-то повернулась к убитой горем ученице. — Это означает, что у нас не будет шансов, если она решит напасть.

Милдред слышала, как ее сердце бешено стучит в груди.

— Она собирается напасть на нас?

— Я думаю, да. Вопрос заключается в том, когда это произойдет.

Милдред заговорила снова, и ее голос был едва громче дыхания:

— И когда она собирается напасть?

Но прежде, чем мисс Хардбрум успела ответить, раздался страшный шум. Это был вой всех котов, кошек и котят в академии Кэкл. Табби подскочил на месте и взлетел к Милдред на колени. Его спина выгнулась, шерсть встала дыбом, и он сердито зашипел, глядя на мисс Хардбрум, которая неподвижно, словно камень, стояла у окна. Кто-то начал скрестись в дверь, и когда та немного приоткрылась, Моргана черной тенью бросилась к своей хозяйке и цепляясь когтями за ткань шелкового халата, взобралась на ее плечо.

— Итак, бой начинается, — почти неслышно пробормотала мисс Хардбрум. — Даже верные союзники ведьм не смогут нам помочь.