Лицом к лицу

Даже тогда я выглядел как демон, решивший сражаться за свет от скуки, а он — ангелом, попавшим на сторону зла по ошибке. В итоге все оказались на своих местах.

Рег наверняка неплохо себя чувствовал в Раю, а у меня был мой персональный Ад.

Я оказался прав: жизнь не дала ему второго шанса, как бы он не старался. Любой мир, построенный на самообмане, рано или поздно просто рушится.

Единственное, в чем я ошибался — мне не стоило так отзываться о его ресницах.

У меня у самого были такие же.

— Юная красавица Персефона была дочерью Деметры, богини всего живого, и великого громовержца Зевса, — вещал голос Беллатрикс из камеры напротив.

В Азкабане не было дней, недель, месяцев, часов или минут. Был один Азкабан с дементорами, словно вырванный из времени и пространства. Поэтому никто никогда не знал, сколько времени уже прошло — и прошло ли сколько-нибудь времени вообще.

Я не был уверен, но иногда мне казалось, что нас — меня, исхудавшей Беллы с искусанными губами, её мужа, его брата и прочих уже нет.

Что нас просто не существует.

Что мы уже стерты с лица Земли.

— Когда мрачный Аид увидел, как резвилась юная красавица Персефона в ручье, он обезумел от её красоты и тотчас же похитил её, — продолжала Белла мерным голосом.

Я не был уверен, жив я или мертв, не был уверен в том, что мои глаза и уши еще не подвели меня.

Я не был уверен в том, что действительно вижу Беллу, которая бросалась на прутья камеры, как дикий зверь, или дико смеялась, или выла несколько часов подряд, как человек, которому заклятьем оторвало руку.

Я не был уверен, что именно Белла, а не моя галлюцинация декламирует легенды, которые когда-то рассказывали нам наши родители перед сном.

— От беспробудного горя её матери, Деметры, земля была бесплодна и всему живому грозила смерть и гибель. И умолял Зевс вернуться богиню на Олимп, и отвергала она его мольбы снова и снова — прежде чем вернет ей Аид её дочь Персефону… — отражался от каменных стен глубокий голос Беллатрикс.

Я прижимался к решеткам и звал её.

— Зачем ты это делаешь? — спрашивал я.

— Чтобы не сойти с ума, — совершенно безумным голосом отвечала мне Беллатрикс. — И отпустил Персефону Аид к матери, но не мог он обойтись без обмана. Дал он проглотить ей шесть гранатовых зерен, чтобы на веки вечные привязать юную красавицу…

Я не был уверен в том, что именно она видела в своей голове перед любым из подобных выступлений.

Но почему-то я знал, что эти видения рвут её душу на части.

Белла уже была мертва.

Как и я.

Как и все мы.

И если когда-нибудь в этом мире что-то изменится, или рухнет тюрьма Азкабан — никого из нас уже не будет. Ни одного человека с этажа смертников.

Будут только живые мертвецы с пустыми глазами и пародиями на бывшие души.

Одной из самых запоминающихся смертей была смерть Северуса Снейпа.

Ничего особенного — он как-то появился в нашей штаб-квартире Ордена Феникса.

Я ожидал веселья — совсем как в школе. Тем более, теперь у меня было много новых поводов доводить его.

Я не помню, что я ему сказал.

Наверняка что-то гадкое.

И наверняка назвал его Сопливусом.

В тот самый невзрачный момент Снейпа просто не стало. Он как-то слишком утомленно на меня посмотрел и отмахнулся.

Просто отмахнулся, вместо того, чтобы попытаться проклясть меня одним из своих знаменитых эксклюзивных заклятий.

Так не стало моего любимого школьного врага.

Он просто превратился в пустое место.

— Сириус, — шипела Белла, прижимаясь к железным жердям. — Сириус Блэк!

Иногда мы с Беллатрикс разговаривали. Иногда мне даже казалось, что эти наши разговоры несут какую-то смысловую нагрузку. Иногда я был просто уверен, что они действительно существовали.

Пребывание в Азкабане выворачивает все твое существо наизнанку.

Беллатрикс прижималась к прутьям, которые чуть ли не резали её, и тянула ко мне свои руки — набор костей и суставов, обтянутых тонкой кожей.

Я стоял прямо напротив нее. Если я протянул бы руки в ответ, то смог бы ухватиться за её кукольные, сморщенные, будто старушечьи ладони.

— Сириус, — заговорщицки шептала она. — Скажи мне, Сириус…

Она пожирала меня своими безумными глазами и пыталась просочиться сквозь прутья своей клетки.

— Скажи мне, — просила она. — Скажи мне, Она уже приходила к тебе?

Огромные глаза смотрели на меня с интересом.

— Нет, — шептал я в ответ. — Она ко мне не приходила. Если бы Она была у меня, я бы запомнил.

Мои рассуждения казались мне очень логичными в этот момент. Несмотря на то, что я не совсем понимал, о чем она говорит.

Беллатрикс держалась за длинные металлические полоски, отклонялась и откидывала голову, демонстрируя мне свою точеную шею.