Фандом: Сказки Пушкина, Гарри Поттер. Это не просто сказка, сынок, а то самое семейное предание о том, как в роду Долоховых появилось волшебство.
Добавить в моё избранное
37 мин, 17 сек 12958
Думаю, время рассказать тебе одну историю. Ты уже взрослый, скоро в школу пойдёшь. Не знаю только, куда тебя определить. Отец настаивал на Хогвартсе, а мне больше по душе Дурмстранг. Мы с отцом в Колдовстворце учились, но туда теперь тебе дорога закрыта.
— И мы никогда больше не вернёмся в Россию?
— Я — вряд ли, а вот ты, когда вырастешь, должен возвратить себе и семье всё, что большевики вместе с грязнокровками отняли у нас. Слышала, на континенте уже есть воистину великий маг, готовый поставить на место ничтожных простецов и поганых тварей, что по недоразумению волшебниками родились. Кто знает, вдруг у тебя получится присоединиться к нему. И ничего не бойся, ты — Долохов, а это имя в волшебном мире не последнее.
— Матушка, а что за историю вы мне собирались рассказать?
— Ах, да… — Мария прикрыла глаза, сверкавшие ненавистью. — Это очень необычная история — почти сказка.
— Сказка? Матушка, голубушка, расскажите, прошу вас.
— Сейчас, только соберусь с мыслями. Ты должен знать, с чего начался старинный чистокровный род Долоховых. А магглы и грязнокровные выродки, устроившие кровавую бойню на Руси, готовы лишить нас даже памяти о прошлом…
— Матушка, а как же английские предки, про которых вы говорили? О них будет в этой сказке? Как они в наш волшебный род затесались?
Мария улыбнулась и загадочно взглянула на сына.
— А именно англичане и сделали род Долоховых волшебным. До этого в нём были одни простецы.
— Да ну?! — Антонин снова поднял голову и изумленно уставился на мать. — Быть не может!
— Ещё как может.
— И кто тот волшебник, с которого всё началось?
— То не волшебник был. И даже не волшебница, — Мария вопросительно взглянула на сына, словно прикидывала, как он отреагирует на дальнейший рассказ. — Сквибка.
— Сквибка? — судя по разочарованному тону, огорчению ребёнка не было предела. — Как же так?
— А вот так. Зато она из очень древнего и славного британского магического рода. Из Блэков.
— О-ох! — протянул Антонин. — Я слушаю, матушка.
Он повернулся на бок и подложил обе руки под голову.
— Царь с царицею простился,
В путь-дорогу снарядился,
И царица у окна
Села ждать его одна…
— Матушка! Вы смеётесь надо мной? — Антонин надулся. — Думаете, я не знаю, что это сказка маггла Пушкина? Я-то думал, что…
— Это не просто сказка, сынок, а то самое семейное предание о том, как в роду Долоховых появилось волшебство.
Антонин задумался.
— А это? Ну, раз сказка о царе и царице, значит, мы, Долоховы, царского рода?
— В те времена царей на Руси еще не было. Были князья и бояре. К великокняжескому роду твой прародитель Долох не принадлежал, а вот боярином был знатным. Князь Владимир Всеволодович Мономах пожаловал ему богатейшие земли. Вотчина у Долоха была огромная и для иноземцев тянула на целое царство. Он в своих землях и был царем: и господином, и судиёй над всеми своими людишками и холопами. А чтобы легенда читателям казалась сказкой, Пушкин и придумал боярина Долоха царём обозвать. Пушкин много чего присочинил, но суть оставил нетронутой.
— Понятно, — с расстановкой произнёс Антонин и прибавил важно: — А я помню, о чём там дальше говорилось.
— И о чём? — Мария улыбнулась, с трудом сдерживая кашель.
— Вот в сочельник в самый, в ночь
Бог даёт царице дочь.
Рано утром гость желанный,
День и ночь так долго жданный,
Издалече, наконец,
Воротился царь-отец.
— Умница!
— Матушка, а куда ездил этот… ну, Долох? Издалече — это откуда?
— Предание гласит, что с Полоцкой земли. Туда тогда ещё смоленский князь Владимир Мономах отправился встречать свою невесту — Гиту Уэссекскую, дочь несчастного Гарольда Второго, последнего англосаксонского короля. После него на английском троне расселся нормандский бастард Вильгельм. И нипочём бы не одолел гордого Гарольда при Гастингсе этот выскочка, если бы не волшебник, затесавшийся в его войске. Такой же проходимец, как он сам. Звали того колдуна Арманд Малфой. Ему за свою победу Вильгельм пожаловал огромный мэнор в Уилтшире. Сказывали люди, крепко побаивался Малфоя этот приблудный король. Что ж, маггл — есть маггл. Так и должно быть.
— Матушка, а Гарольд был волшебником?
— Волшебником — не был, но истинным королем — благородным и храбрым — очень даже. Запомни хорошенько, родной: маггл магглу рознь.
— А по мне так все они одинаковы! — в сердцах выпалил Антонин, зажмурившись. События того страшного дня, когда им с матерью пришлось в спешке бежать из родного дома почти налегке, с немудреными пожитками, живо всплыли в памяти.
Мария словно прочитала мысли сына и прикрыла рот рукой, стараясь подавить вскрик, рвавшийся из груди.
— И мы никогда больше не вернёмся в Россию?
— Я — вряд ли, а вот ты, когда вырастешь, должен возвратить себе и семье всё, что большевики вместе с грязнокровками отняли у нас. Слышала, на континенте уже есть воистину великий маг, готовый поставить на место ничтожных простецов и поганых тварей, что по недоразумению волшебниками родились. Кто знает, вдруг у тебя получится присоединиться к нему. И ничего не бойся, ты — Долохов, а это имя в волшебном мире не последнее.
— Матушка, а что за историю вы мне собирались рассказать?
— Ах, да… — Мария прикрыла глаза, сверкавшие ненавистью. — Это очень необычная история — почти сказка.
— Сказка? Матушка, голубушка, расскажите, прошу вас.
— Сейчас, только соберусь с мыслями. Ты должен знать, с чего начался старинный чистокровный род Долоховых. А магглы и грязнокровные выродки, устроившие кровавую бойню на Руси, готовы лишить нас даже памяти о прошлом…
— Матушка, а как же английские предки, про которых вы говорили? О них будет в этой сказке? Как они в наш волшебный род затесались?
Мария улыбнулась и загадочно взглянула на сына.
— А именно англичане и сделали род Долоховых волшебным. До этого в нём были одни простецы.
— Да ну?! — Антонин снова поднял голову и изумленно уставился на мать. — Быть не может!
— Ещё как может.
— И кто тот волшебник, с которого всё началось?
— То не волшебник был. И даже не волшебница, — Мария вопросительно взглянула на сына, словно прикидывала, как он отреагирует на дальнейший рассказ. — Сквибка.
— Сквибка? — судя по разочарованному тону, огорчению ребёнка не было предела. — Как же так?
— А вот так. Зато она из очень древнего и славного британского магического рода. Из Блэков.
— О-ох! — протянул Антонин. — Я слушаю, матушка.
Он повернулся на бок и подложил обе руки под голову.
— Царь с царицею простился,
В путь-дорогу снарядился,
И царица у окна
Села ждать его одна…
— Матушка! Вы смеётесь надо мной? — Антонин надулся. — Думаете, я не знаю, что это сказка маггла Пушкина? Я-то думал, что…
— Это не просто сказка, сынок, а то самое семейное предание о том, как в роду Долоховых появилось волшебство.
Антонин задумался.
— А это? Ну, раз сказка о царе и царице, значит, мы, Долоховы, царского рода?
— В те времена царей на Руси еще не было. Были князья и бояре. К великокняжескому роду твой прародитель Долох не принадлежал, а вот боярином был знатным. Князь Владимир Всеволодович Мономах пожаловал ему богатейшие земли. Вотчина у Долоха была огромная и для иноземцев тянула на целое царство. Он в своих землях и был царем: и господином, и судиёй над всеми своими людишками и холопами. А чтобы легенда читателям казалась сказкой, Пушкин и придумал боярина Долоха царём обозвать. Пушкин много чего присочинил, но суть оставил нетронутой.
— Понятно, — с расстановкой произнёс Антонин и прибавил важно: — А я помню, о чём там дальше говорилось.
— И о чём? — Мария улыбнулась, с трудом сдерживая кашель.
— Вот в сочельник в самый, в ночь
Бог даёт царице дочь.
Рано утром гость желанный,
День и ночь так долго жданный,
Издалече, наконец,
Воротился царь-отец.
— Умница!
— Матушка, а куда ездил этот… ну, Долох? Издалече — это откуда?
— Предание гласит, что с Полоцкой земли. Туда тогда ещё смоленский князь Владимир Мономах отправился встречать свою невесту — Гиту Уэссекскую, дочь несчастного Гарольда Второго, последнего англосаксонского короля. После него на английском троне расселся нормандский бастард Вильгельм. И нипочём бы не одолел гордого Гарольда при Гастингсе этот выскочка, если бы не волшебник, затесавшийся в его войске. Такой же проходимец, как он сам. Звали того колдуна Арманд Малфой. Ему за свою победу Вильгельм пожаловал огромный мэнор в Уилтшире. Сказывали люди, крепко побаивался Малфоя этот приблудный король. Что ж, маггл — есть маггл. Так и должно быть.
— Матушка, а Гарольд был волшебником?
— Волшебником — не был, но истинным королем — благородным и храбрым — очень даже. Запомни хорошенько, родной: маггл магглу рознь.
— А по мне так все они одинаковы! — в сердцах выпалил Антонин, зажмурившись. События того страшного дня, когда им с матерью пришлось в спешке бежать из родного дома почти налегке, с немудреными пожитками, живо всплыли в памяти.
Мария словно прочитала мысли сына и прикрыла рот рукой, стараясь подавить вскрик, рвавшийся из груди.
Страница 2 из 11
