Фандом: Сказки Пушкина, Гарри Поттер. Это не просто сказка, сынок, а то самое семейное предание о том, как в роду Долоховых появилось волшебство.
Добавить в моё избранное
37 мин, 17 сек 12960
— И как вас сумел вокруг пальца Августус Принц обвести?
— Не знаю… — сокрушенно пробурчала старуха Сомноленс, тряся головой. — И что он в ту микстуру, снимающую действие напитка Живой смерти, намешал, не пойму. Ясно только, что основа отвара на волшебной рябине. Ты ж знаешь, эти Принцы — зельевары от Мерлина и хитрые, как гоблины. Любой свой новый рецепт хранят, как сокровище. Ладно, так и быть, дам я тебе с собой напиток Живой смерти на всякий случай.
— Тетушка, а вдруг то самое чудо-средство Принцев у кого возьмётся да и оживит моего врага или врагиню?
— Откуда ему в Хольмгарде взяться? Что там Принцам делать?
— Тетушка, ваша милость безгранична.
— Ты погоди раньше времени в благодарностях-то рассыпаться, — осклабилась Летиция, приоткрыв едва державшиеся в дёснах гнилые зубы. — Это еще не всё. Хочу тебе зеркальце говорящее подарить. Оно и развеселит, и утешит. Особенно, когда муж в отлучке будет находиться.
— Тётушка, милая! Как я вас люблю! Мне бы ещё какую служанку, чтоб уж совсем побирушкой не выглядеть.
Старая ведьма Сомноленс задумалась.
— Найдётся такая. Тут у меня одно дельце обтяпалось с Блэками этими, будь они неладны. Долго они, гоблинскую отрыжку им в печень, воевали со мной, а как помощь понадобилась, будто фестралята прискакали.
— Блэки? Сами Блэки? Вы не шутите, тетушка?
— С чего бы? Проклятье я с них сняла, а они мне в уплату оставили в качестве служанки свою сквибку Битэг. Это ж Блэки, и тут выгадали: и денег платить не нужно, и жалкая сквибка пристроена.
— И до каких пор ей служить вам?
— Пока не помру. Ей тогда некуда будет податься, а тебе она сгодится: и причесать, наряды в порядок привести, и что другое. Непреложный обет сама Битэг дать не в состоянии, не колдунья, но я его взяла с её матери. Как только сквибка выкинет что-нибудь худое против меня или моей кровной родни, Рина сразу умрёт. Битэг любит мать до беспамятства, так что побоится пакостить. Девчонка она аккуратная, исполнительная, слова поперёк не скажет. В общем, бери, дарю тебе её со всеми потрохами!
— Ох, тетушка, сама Блэк будет мне прислуживать! Да о таком я даже мечтать не могла!
— Мечтать — глупое занятие. Как свадьбу сыграешь, напиши мне. Сова-то у тебя есть?
— Найдется, тётушка. Только ведь долго письмо будет идти. Пока птичка до Нормандии доберется, а там… Ой, а что там?
— Там её встретят. Не переживай.
Год прошёл, как сон пустой,
Царь женился на другой…
1075 год, вотчина боярина Долоха
— Ну и диво! Благодарю, князь! — почтительно произнес Долох, наклонив голову. — И тебе, княгинюшка, спасибо за дар.
Гита Уэссекская потупила голову и зарделась, как маков цвет.
Князь Владимир Мономах быстрым хищным взглядом окинул с головы до ног высокую стройную фигуру Кензи, ставшей полдня назад боярыней Мстиславой, и сдержанно кивнул.
Сама новобрачная, казалось, не замечала ничего и никого вокруг и жадно разглядывала высокий золотой венец, украшенный розовым жемчугом. Почти такой же, только немного пониже и чуть попроще, красовался на смоленской княгине Гите.
— Сперва нужно, как замужней женщине, покрыть голову платом из тонкого льна, а венец поверх возложить.
Наконец, новоиспеченная боярыня пришла в себя.
— Блэк! Живо сюда!
Перед дорогими гостями появилась одетая по обычаю Хольмгарда в простую посконную рубаху девушка лет шестнадцати. Ничего особенного, черноволосая, сероглазая, круглолицая, довольно милая. Кротко наклонив голову, она уставилась в дощатый пол, ожидая приказаний хозяйки.
— Возьмешь вот этот венец и положишь в мой ларец, серебром окованный. Да осторожней бери, не заляпай красоту перстами нечистыми, дура!
Девушка, не говоря ни слова, осторожно подхватила венец и, поклонившись, исчезла с глаз.
— Что это за имя такое — Блэк?
— Это семейное имя, супруг мой. На нашем языке означает «чёрная».
— Черная? — Долох задумался. — Что ж, пусть так и по-нашему её кличут. Чернавка будет.
— Это ты отменно придумал, батюшка, — ослепительно улыбнулась боярыня. — Самое то для неё — Чернавка!
1935 год, Хогсмид
— Ну, матушка, я даже представить себе не мог, о чём на самом деле эта сказка.
— Старинные легенды в веках чем только не обрастают: и вычурными придумками, и разными глупостями. Только те, кто по-настоящему их хранит да передает из уст в уста, знают всю правду. Самое начало и суть, сынок. Да и событиям, на первый взгляд, неважным и неудобным, не дают пропасть.
— А что с Долохом и его семьёй случилось дальше?
— А ты не помнишь?
— Помню. Я когда эту сказку читал, наизусть выучил.
Но царевна молодая,
Тихомолком расцветая,
Между тем росла, росла,
Поднялась — и расцвела,
Белолица, черноброва,
Нраву кроткого такого.
— Не знаю… — сокрушенно пробурчала старуха Сомноленс, тряся головой. — И что он в ту микстуру, снимающую действие напитка Живой смерти, намешал, не пойму. Ясно только, что основа отвара на волшебной рябине. Ты ж знаешь, эти Принцы — зельевары от Мерлина и хитрые, как гоблины. Любой свой новый рецепт хранят, как сокровище. Ладно, так и быть, дам я тебе с собой напиток Живой смерти на всякий случай.
— Тетушка, а вдруг то самое чудо-средство Принцев у кого возьмётся да и оживит моего врага или врагиню?
— Откуда ему в Хольмгарде взяться? Что там Принцам делать?
— Тетушка, ваша милость безгранична.
— Ты погоди раньше времени в благодарностях-то рассыпаться, — осклабилась Летиция, приоткрыв едва державшиеся в дёснах гнилые зубы. — Это еще не всё. Хочу тебе зеркальце говорящее подарить. Оно и развеселит, и утешит. Особенно, когда муж в отлучке будет находиться.
— Тётушка, милая! Как я вас люблю! Мне бы ещё какую служанку, чтоб уж совсем побирушкой не выглядеть.
Старая ведьма Сомноленс задумалась.
— Найдётся такая. Тут у меня одно дельце обтяпалось с Блэками этими, будь они неладны. Долго они, гоблинскую отрыжку им в печень, воевали со мной, а как помощь понадобилась, будто фестралята прискакали.
— Блэки? Сами Блэки? Вы не шутите, тетушка?
— С чего бы? Проклятье я с них сняла, а они мне в уплату оставили в качестве служанки свою сквибку Битэг. Это ж Блэки, и тут выгадали: и денег платить не нужно, и жалкая сквибка пристроена.
— И до каких пор ей служить вам?
— Пока не помру. Ей тогда некуда будет податься, а тебе она сгодится: и причесать, наряды в порядок привести, и что другое. Непреложный обет сама Битэг дать не в состоянии, не колдунья, но я его взяла с её матери. Как только сквибка выкинет что-нибудь худое против меня или моей кровной родни, Рина сразу умрёт. Битэг любит мать до беспамятства, так что побоится пакостить. Девчонка она аккуратная, исполнительная, слова поперёк не скажет. В общем, бери, дарю тебе её со всеми потрохами!
— Ох, тетушка, сама Блэк будет мне прислуживать! Да о таком я даже мечтать не могла!
— Мечтать — глупое занятие. Как свадьбу сыграешь, напиши мне. Сова-то у тебя есть?
— Найдется, тётушка. Только ведь долго письмо будет идти. Пока птичка до Нормандии доберется, а там… Ой, а что там?
— Там её встретят. Не переживай.
Год прошёл, как сон пустой,
Царь женился на другой…
1075 год, вотчина боярина Долоха
— Ну и диво! Благодарю, князь! — почтительно произнес Долох, наклонив голову. — И тебе, княгинюшка, спасибо за дар.
Гита Уэссекская потупила голову и зарделась, как маков цвет.
Князь Владимир Мономах быстрым хищным взглядом окинул с головы до ног высокую стройную фигуру Кензи, ставшей полдня назад боярыней Мстиславой, и сдержанно кивнул.
Сама новобрачная, казалось, не замечала ничего и никого вокруг и жадно разглядывала высокий золотой венец, украшенный розовым жемчугом. Почти такой же, только немного пониже и чуть попроще, красовался на смоленской княгине Гите.
— Сперва нужно, как замужней женщине, покрыть голову платом из тонкого льна, а венец поверх возложить.
Наконец, новоиспеченная боярыня пришла в себя.
— Блэк! Живо сюда!
Перед дорогими гостями появилась одетая по обычаю Хольмгарда в простую посконную рубаху девушка лет шестнадцати. Ничего особенного, черноволосая, сероглазая, круглолицая, довольно милая. Кротко наклонив голову, она уставилась в дощатый пол, ожидая приказаний хозяйки.
— Возьмешь вот этот венец и положишь в мой ларец, серебром окованный. Да осторожней бери, не заляпай красоту перстами нечистыми, дура!
Девушка, не говоря ни слова, осторожно подхватила венец и, поклонившись, исчезла с глаз.
— Что это за имя такое — Блэк?
— Это семейное имя, супруг мой. На нашем языке означает «чёрная».
— Черная? — Долох задумался. — Что ж, пусть так и по-нашему её кличут. Чернавка будет.
— Это ты отменно придумал, батюшка, — ослепительно улыбнулась боярыня. — Самое то для неё — Чернавка!
1935 год, Хогсмид
— Ну, матушка, я даже представить себе не мог, о чём на самом деле эта сказка.
— Старинные легенды в веках чем только не обрастают: и вычурными придумками, и разными глупостями. Только те, кто по-настоящему их хранит да передает из уст в уста, знают всю правду. Самое начало и суть, сынок. Да и событиям, на первый взгляд, неважным и неудобным, не дают пропасть.
— А что с Долохом и его семьёй случилось дальше?
— А ты не помнишь?
— Помню. Я когда эту сказку читал, наизусть выучил.
Но царевна молодая,
Тихомолком расцветая,
Между тем росла, росла,
Поднялась — и расцвела,
Белолица, черноброва,
Нраву кроткого такого.
Страница 4 из 11
