Фандом: Сказки Пушкина, Гарри Поттер. Это не просто сказка, сынок, а то самое семейное предание о том, как в роду Долоховых появилось волшебство.
Добавить в моё избранное
37 мин, 17 сек 12961
И жених сыскался ей -
Королевич Елисей.
— А ведь королевич Елисей не с Руси, а тоже из Британии. Настоящее имя его — Алэйсдэйр.
— Бабка-ёжка-костяная-ножка, — присвистнул Антонин. — И не выговоришь!
— Вот и боярышня Милолика рассудила, что не выговоришь. Долох немного озадачился предложением заморского принца, но свату отказать не мог и позволил Алэйсдэйру и Милолике увидеть друг друга. В присутствии мамок-нянек, разумеется.
— А что та самая царица, то есть, боярыня? Она и вправду рассвирепела?
— Ещё как! И красоте юной падчерицы завидовала, и желчью исходила из-за богатого приданого, что на сторону уплывало. А пуще всего злобная ведьма бушевала, что бесплодной оказалась. Пятнадцать лет они с Долохом прожили, и даже вроде как душа в душу, а деток не нажили. Только и оставалось ей, что в зеркальце своё глядеться да утешаться призрачными речами о том, что всех-то она прекрасней…
— Всех милей, всех румяней и белей, — процитировал Антонин.
— Вот-вот. А как утешаться, если даже зеркало в один прекрасный день не те речи повело? Боярыня, конечно, ядом изошла. Знамо дело, женский век короток, ей ведь за тридцать восемь перевалило. Чего только не делала Мстислава: и у тетки Летиции помощи просила, и заклинание мужской силы на Долоха накладывала…
— А что это за заклинание, матушка?
— Ишь, любопытный какой, — Мария с трудом подавила улыбку. — Подрастешь — узнаешь. Будем надеяться, не понадобится оно тебе. Говорили даже, что Мстислава к самой бабе-яге за помощью обращалась, а та боярыню в бане парила с отварами разными, с приговорами, глиной чадородия обмазывала, а всё без толку.
— А почему так случилось? Проклятие какое?
— И да, и нет.
— Вот те раз! Неужели та самая Чернавка-сквибка что делала? — осторожно спросил Антонин.
— Мой сын, воистину, разумней всех! Да, всё так и было. Колдовать она не могла, но ума Чернаве было не занимать. И связь с семьёй она ухитрялась поддерживать. С помощью порталов. Тогда еще Министерств магии не было, никто подобные безделицы не отслеживал. Блэки исправно снабжали бедную родственницу этими вполне невинными по тем временам игрушками. От них она и получала сильнейшее противозачаточное зелье, Принцами сваренное.
— Но ведь Чернава не могла вредить хозяйке из-за матери, вы же сами говорили.
— А её мать умерла через год после свадьбы Долоха и Кензи Сомноленс от тоски по дочери, и у Чернавы оказались развязаны руки. Погоревала несчастная с неделю, а потом при помощи родни связалась с Принцами и умолила тогда еще живого внука Августуса Принца сварить ей крошечный флакончик Рябинового отвара. Видно, чувствовала, что Мстислава способна на всё. А уж когда боярышня подросла и похорошела, стало ясно, что расправа Сомноленс с падчерицей — вопрос времени. Боярыня недолюбливала Милолику еще ребенком, а со сватовством Елисея неприязнь в черную ненависть переросла. Бедняжка Милолика даже ни о чём не догадывалась. Что поделать, юность всегда наивна и доверчива.
— А Чернава?
— А та как чувствовала, что рано или поздно Мстислава всерьёз возьмется за бедную маленькую магглу.
— А Чернаве не всё ли равно, если б что-то вдруг приключилось с Милоликой?
— Кто знает? Твой отец — такой же бесхитростный — верил, что Чернава искренне привязалась к боярышне, а мне так не кажется. Думаю, уже тогда она надумала извести постылую хозяйку, как-никак, урождённая Блэк. Ни одна женщина их кровей не спустила бы такое унижение — прислуживать каким-то Сомноленс. Вот и Чернава не собиралась прощать обидчицу. К тому же хитрая сквибка явно нацелилась на место боярыни. В такого видного красавца, как Долох, не грех было и влюбиться. А с возрастом он еще больше возмужал и заматерел. Богатырь, с какой стороны ни глянь. А то, что маггл — не беда. Она ведь тоже не колдунья.
— Да разве Долох посмотрел бы в сторону Чернавы? Она ж для него — всего лишь «сенная девушка», служанка.
— Кто знает, может, и она об амортенции думала. И да, ведь именно Чернаве Милолика была обязана счастьем. Про то, как Чернава ослушалась приказа Мстиславы и сохранила жизнь Милолике, ты из сказки знаешь. И всё это в своё время помогло Чернаве добиться благосклонности Долоха.
— Счастьем? Ох, матушка, неужели это Чернава познакомила боярышню с тем самым королевичем? Как его? Алэйсдэйром? Значит, сквибка его знала, да?
— Сейчас расскажу, родной…
1090 год, вотчина боярина Долоха.
— Скорей, юный Принц, скорей… — Чернава опасливо вертела головой по сторонам. — Если тебя тут обнаружат вассалы господина Долоха, его коттарии и вилланы , беда будет.
Красивый молодой человек с темно-русыми волосами и черными глазами торопливо кивнул и потянул за руку изящно сложенную женщину с длинной косой в льняной рубахе и странной плетеной обуви.
— Куда? — шепнул он.
— Сюда.
Королевич Елисей.
— А ведь королевич Елисей не с Руси, а тоже из Британии. Настоящее имя его — Алэйсдэйр.
— Бабка-ёжка-костяная-ножка, — присвистнул Антонин. — И не выговоришь!
— Вот и боярышня Милолика рассудила, что не выговоришь. Долох немного озадачился предложением заморского принца, но свату отказать не мог и позволил Алэйсдэйру и Милолике увидеть друг друга. В присутствии мамок-нянек, разумеется.
— А что та самая царица, то есть, боярыня? Она и вправду рассвирепела?
— Ещё как! И красоте юной падчерицы завидовала, и желчью исходила из-за богатого приданого, что на сторону уплывало. А пуще всего злобная ведьма бушевала, что бесплодной оказалась. Пятнадцать лет они с Долохом прожили, и даже вроде как душа в душу, а деток не нажили. Только и оставалось ей, что в зеркальце своё глядеться да утешаться призрачными речами о том, что всех-то она прекрасней…
— Всех милей, всех румяней и белей, — процитировал Антонин.
— Вот-вот. А как утешаться, если даже зеркало в один прекрасный день не те речи повело? Боярыня, конечно, ядом изошла. Знамо дело, женский век короток, ей ведь за тридцать восемь перевалило. Чего только не делала Мстислава: и у тетки Летиции помощи просила, и заклинание мужской силы на Долоха накладывала…
— А что это за заклинание, матушка?
— Ишь, любопытный какой, — Мария с трудом подавила улыбку. — Подрастешь — узнаешь. Будем надеяться, не понадобится оно тебе. Говорили даже, что Мстислава к самой бабе-яге за помощью обращалась, а та боярыню в бане парила с отварами разными, с приговорами, глиной чадородия обмазывала, а всё без толку.
— А почему так случилось? Проклятие какое?
— И да, и нет.
— Вот те раз! Неужели та самая Чернавка-сквибка что делала? — осторожно спросил Антонин.
— Мой сын, воистину, разумней всех! Да, всё так и было. Колдовать она не могла, но ума Чернаве было не занимать. И связь с семьёй она ухитрялась поддерживать. С помощью порталов. Тогда еще Министерств магии не было, никто подобные безделицы не отслеживал. Блэки исправно снабжали бедную родственницу этими вполне невинными по тем временам игрушками. От них она и получала сильнейшее противозачаточное зелье, Принцами сваренное.
— Но ведь Чернава не могла вредить хозяйке из-за матери, вы же сами говорили.
— А её мать умерла через год после свадьбы Долоха и Кензи Сомноленс от тоски по дочери, и у Чернавы оказались развязаны руки. Погоревала несчастная с неделю, а потом при помощи родни связалась с Принцами и умолила тогда еще живого внука Августуса Принца сварить ей крошечный флакончик Рябинового отвара. Видно, чувствовала, что Мстислава способна на всё. А уж когда боярышня подросла и похорошела, стало ясно, что расправа Сомноленс с падчерицей — вопрос времени. Боярыня недолюбливала Милолику еще ребенком, а со сватовством Елисея неприязнь в черную ненависть переросла. Бедняжка Милолика даже ни о чём не догадывалась. Что поделать, юность всегда наивна и доверчива.
— А Чернава?
— А та как чувствовала, что рано или поздно Мстислава всерьёз возьмется за бедную маленькую магглу.
— А Чернаве не всё ли равно, если б что-то вдруг приключилось с Милоликой?
— Кто знает? Твой отец — такой же бесхитростный — верил, что Чернава искренне привязалась к боярышне, а мне так не кажется. Думаю, уже тогда она надумала извести постылую хозяйку, как-никак, урождённая Блэк. Ни одна женщина их кровей не спустила бы такое унижение — прислуживать каким-то Сомноленс. Вот и Чернава не собиралась прощать обидчицу. К тому же хитрая сквибка явно нацелилась на место боярыни. В такого видного красавца, как Долох, не грех было и влюбиться. А с возрастом он еще больше возмужал и заматерел. Богатырь, с какой стороны ни глянь. А то, что маггл — не беда. Она ведь тоже не колдунья.
— Да разве Долох посмотрел бы в сторону Чернавы? Она ж для него — всего лишь «сенная девушка», служанка.
— Кто знает, может, и она об амортенции думала. И да, ведь именно Чернаве Милолика была обязана счастьем. Про то, как Чернава ослушалась приказа Мстиславы и сохранила жизнь Милолике, ты из сказки знаешь. И всё это в своё время помогло Чернаве добиться благосклонности Долоха.
— Счастьем? Ох, матушка, неужели это Чернава познакомила боярышню с тем самым королевичем? Как его? Алэйсдэйром? Значит, сквибка его знала, да?
— Сейчас расскажу, родной…
1090 год, вотчина боярина Долоха.
— Скорей, юный Принц, скорей… — Чернава опасливо вертела головой по сторонам. — Если тебя тут обнаружат вассалы господина Долоха, его коттарии и вилланы , беда будет.
Красивый молодой человек с темно-русыми волосами и черными глазами торопливо кивнул и потянул за руку изящно сложенную женщину с длинной косой в льняной рубахе и странной плетеной обуви.
— Куда? — шепнул он.
— Сюда.
Страница 5 из 11
