Исход земной цивилизации. Война

— тревога в голосе наследного принца неуместна и режет слух, но Ривка еще не поняла, как реагировать на его появление, поэтому находилась в некоем замешательстве.

— Нинурта? — она так редко обращалась к нему по имени, что он поневоле усмехнулся, пряча за надменностью улыбку; он буквально лежал на ней, но Ривка уже смотрела на вмятину от пули в бронированном роллс-ройсе. — Как вы здесь оказались?

Он поднялся и поставил ее на ноги, держа за плечи, словно она намеревалась снова рухнуть обратно на тротуар.

— По чистой случайности, — слукавил он, как и она не замечая неразберихи вокруг.

— По чистой случайности обогнали меня на пути в шуруппак на своем… — она заозиралась по сторонам в поисках транспортного средства, на которому он бы мог приехать; он кивнул в сторону — кто бы мог подумать — брутального чоппера с матовой пленкой на черном бензобаке. — Харлее… Вау…

Ривка застыла, глядя на мотоцикл и не в силах представить на нем наследного принца Нибиру, хотя Нинурта был брутален не меньше, чем тяжеловес-харлей.

— Кажется, тебя больше ошеломил мотоцикл, нежели то, что тебя, дорогая, только что пытались убить. Ты хоть чего-нибудь боишься?

— Я же говорила, что меня пытались застрелить не единожды, — выдохнула Ривка будто бы устало, пряча страх за долей сарказма. — Но, безусловно, спасибо, Ваше Высочество. Вам не следовало рисковать жизнью ради такой, как я…

Нибируанцы, наконец, осознавшие, что в заварушку попал наследный принц, замельтешили, задавая вопросы, к которым оба оставались глухи.

— Вы не ранены? — испуганно спросил один из них, но Нинурта его просто игнорировал.

— Нельзя ли просто сказать «спасибо»? — он, воспользовавшись, замешательством Ривки, скользнул ладонью на ее талию и прижал к себе. — Ты уже спасла мне жизнь однажды, я просто отдаю долг. Но я не всегда смогу находиться рядом.

Он был совсем вплотную, и его взгляд уловил выходящего из шуруппака Мардука. Его руки были скованы наручниками, но его не вели, он шел сам — прямо и уверенно. Александр остановился, увидев картину перед роллс-ройсом. Ривка, в отличие от Нинурты, стояла спиной к выходу из шуруппака и не видела выводящий Александра конвой. Воспользовавшись ситуацией, Нинурта попытался поцеловать ее, но Ривка отвернулась, и тогда его губы мягко коснулись ее щеки, а руки разомкнулись.

— Береги себя, Ребекка, больше не выступай против совета, — прошептал он и, как ни в чем не бывало, пошел в сторону харлея, и только тогда Ривка, обернувшись, увидела мужа. Ему достался злобный взгляд Нинурты, которого тут же окружила стража, причитающая из-за безумного поступка Его Высочества и из-за того, что он появился на улице без охраны.

Майк, телохранитель, был взволнован не меньше, чем Ривка, он открыл дверь машины, когда подвели Александра. Тот заметил вмятину от пули над стеклом задней двери и перевёл мигом потяжелевший взгляд на телохранителя. Ривка первой села в салон. Стража с бластерами закрыла дверь автомобиля и заняла сопровождающие автомобили и мотоциклы. В салоне роллс-ройса повисло молчание, Ривка не знала, как отреагировал Александр на появление Нинурты и их довольно интимные объятия.

— Послушай, я пытаюсь не обращать на него внимание, — сердце Ривки пропустило удар, открыв самое сокровенное, что она чувствовала — тоску, отнюдь не радость, словно Александра все еще не было рядом и это был лишь сон, который, кажется, вот-вот мог ускользнуть. — Я знаю, как тяжело тебе пришлось, и я обещаю, что теперь с тобой все будет в порядке, — уверенно сказала она, игнорируя то, что на нее было совершено покушение.

— Я знаю, — как-то сухо ответил он, глядя в затылок Майка, тронувшегося с места. — А где Живкович?

Ривка почувствовала, как желудок скрутило в спираль, она попыталась что-то ответить, но вместо этого из ее рта вырвался неопределенный звук; тогда на помощь пришел Майк:

— Живкович погиб при попытке убить наследника царской семьи.

Александр метнул острый взгляд на Ривку.

— Что это значит?

Она вздохнула и скользнула пальцами в его шероховатую ладонь, переплетя пальцы. Казалось, его рука вовсе не изменилась, не столь уж и исхудала — быть может, Ривка, представляя картины его мучений, переоценила его истощение. Для перенесшего трепанацию черепа и семь лет мытарств, он выглядел вполне неплохо.

— Дрейк совершил чудовищную ошибку. Я расскажу тебе все, только давай доедем до дома…

… Когда они доехали до севера Бад-Тибира, на город уже опустились сумерки. В полумраке не было видно чуть распухшего от слез носа Ривки. Она только изо всех сил сжимала ладонь мужа, возможно, даже причиняя боль, но боясь отпустить, словно он вновь может испариться еще на долгих семь с половиной лет. Конвой из нибируанцев уже держал оцепление вокруг высотки, а двое, сопровождавших их до квартиры, остались снаружи возле двери, предварительно сняв наручники с арестанта.